Не ставший героем

Сон к нему больше не шёл, а мочевой пузырь требовал всё больше внимания. Поэтому мальчик поднялся и на ощупь нашёл ведро. Потребовалось изловчиться уже только для того, чтобы справить нужду в абсолютном мраке и не оказаться обмоченным самим собой. Ещё более уставшим от этого парень возвращался к подушке. Досадно и вяло. Бросив себя на неё небрежно, он стукнулся локтем обо что-то твёрдое и бросил в воздух ругательство. Возможно, собственный голос чем-то его приободрил, и тогда он стал разговаривать с темнотой громко и уверено.

– Как же достало! Это должно меня перевоспитать? Это маразм! – под покровом тьмы его артистичность не знала комплексов, он мог быть, кем захочет. – Мама, папа, вы настоящие идиоты, если платите за это! Господи, какая же тупость!

За уединённой беседой прошла ещё одна или максимум две минуты, и Коля уже начал звать похитителя.

– Эй! Ладно, давай я извинюсь, хорошо? Я прошу прощения! – голос из темноты растягивал слова театрально, явно не вкладывая в них никакого значения.

Крики оставались его развлечением в кромешной ночи, где никто не отвечал ему на зов. Стены впитывали иностранные песни, проклятия и пошлости, попытки изобразить предсмертные звуки. С течением времени голос подростка становился хриплым, но ответа всё не было. От безделья, когда воображение уже раскрылось во всём своём великолепии, какое мог позволить себе четырнадцатилетний мальчик, Коля начал звать на помощь.

– Помогите! Меня похитили и держат в подвале! Мама, папа, меня насилуют! На-си-лу-ют! – скандировал в темноту детский голос. – Похититель, я обоссался! Спа-си-те!

На подоконник двенадцатого этажа села птица. Стриж. Он почти залетел в открытое окно балкона, совмещённого через столешницу с кухней, но сперва стукнулся о незамеченную им сетку, и теперь приходил в себя на карнизе. Светловолосая девушка с каре была так увлечена своим ноутбуком, что не заметила ни птицы, ни звука удара.

– Работаешь? – шёпотом, чтобы не мешать, улыбнулся ей парень, появившись на кухне.

То была холодная лакированная кухня, в которой каждая поверхность – и круглый стол и подвесные шкафчики, выполненные в минимализме – отражали от себя друг друга и свет, которому не в чем было задержаться.