В складках миров и времени

Если все уйдут в Валгаллу, кто здесь останется? Одни христиане? – Иван рассмеялся. Кто-то неуверенно его поддержал.

– Другого пути нет. Кто не с нами – тот против нас. Да… И заставьте жрецов работать. Кто не работает, тот не ест. Пусть колдуют в свободное от работы время. Сначала я буду помогать вам всем, давать всё, что потребуется. Накормить, напоить, построить. Вы наших гов18 видели? Нет? Пошли покажу.

* * *

Заканчивал Иван показ городского хозяйства на берегу реки, рассказывая о переработке и заготовке рыбы, показывая сети.

– Вот эти сети зимой вязали наши бабы. Правда, нить не наша.

Князья осматривали и проверяли на прочность трехслойную капроновую сеть, развешенную на берегу для просушки.

– За такую сеть, можно и спеть, – в рифму пошутил князь Болеслав.

– Всех научим плести и нить дадим.

– Плести мы и сами могём… – вставил Мстивой.

– Лады. Нить дам хоть сейчас. С собой каждый заберёт по пять кобылиц и одному жеребцу. Навьючите их подарками. Наши жители уже их вам готовят.

* * *

– Слышь, Яролик! Уговорил бы ты лес отвадить от нас беров19.

Гостомысл стоял в дверях. Он никогда не проходил дальше. Для него Иван даже специально поставил у двери табурет. А другие жители и к дому не подходили.

– За нашими говками20 беры сошлись со всей округи. Таких тут отродясь не видывали. Как говы на выпас идут, так одну задерут. Наши охотники их взять не могут. Беры по двое – трое приходят. Люди бурчат, что лес озверел.

Иван вздохнул. Медведи ему не подчинялись, и как отвадить их от города он ещё не придумал.

Собаки волков отгоняли, а вот с медведями не справлялись.

– «Да и как тут справиться?», – подумал Иван, вспоминая шкуру, которая покрывала весь пол его «кабинета». Почти пять метров от кончика носа, до кончика хвоста. А с лапами, и того длиннее. Когти бера даже при воспоминании вызывали дрожь.

– «Пора снова на охоту», – подумал Иван.

Иван любил охоту, но бездумно животинок не бил, только ради еды и безопасности. Но такие шкуры даже в его мире ценилась дорого, а в уж в этом мире… Первая, выложенная им на аукционе шкура, ушла за сто тысяч рублей.

А деньги были нужны. Миллион баксов заканчивался. Красть имущество ему не позволяла совесть, поэтому за коров и других животных, отправляемых им в прошлое, надо было платить из своего кармана. Если технику можно было вернуть, то съеденную свинку, или барашка вернуть не получалось.

Техника, кстати, возвращалась обратно в будущее в том же виде, что и уходила в прошлое.