Бег в темноте

В тот самый миг, когда он широко открыл рот и приготовился напрячь до предела голосовые связки, стоявшую вокруг глубокую тишину буквально разорвал дикий, пронзительный, душераздирающий вопль, в котором отчётливо слышался неизъяснимый, леденящий сердце ужас и отчаяние. Он длился несколько мгновений, а затем резко оборвался, как если бы кричавшему зажали рот и заставили таким образом умолкнуть. Но ещё некоторое время после этого в потрясённом воздухе как будто продолжали, постепенно замирая, слышаться отзвуки прогремевшего крика, пока наконец вновь не установилась мёртвая, тяжёлая, гнетущая тишина, казалось, ещё более глубокая и непроницаемая, чем прежде.

Оглушённые и поражённые этим истошным, нечеловеческим воплем, так неожиданно и резко нарушившим ночной покой, путники, машинально сделав ещё несколько замедляющихся шагов, в конце концов остановились и посмотрели друг на друга с недоумением и лёгким беспокойством.

– Это ещё что? – нахмурив брови, тихо вымолвил Никита.

– Не знаю, – так же вполголоса ответил Егор, сразу же позабывший о своём намерении завязать новое знакомство и согнавший с лица задорную, бесшабашную улыбку. – Но прозвучало впечатляюще. Пожалуй, я б так не смог…

– Да уж – впечатляюще! – поёжился Никита. – Так впечатляюще, что у меня мороз по коже… Знаешь, по-моему, это что-то не очень похоже на обычные пьяные вопли.

– Да, не похоже, – согласился Егор, тоже чуть нахмурившись и устремив вперёд внимательный, сосредоточенный взгляд.

– Что же это, по-твоему, было? – спросил Никита, словно в надежде, что приятелю известно нечто такое, чего не знает он сам.

– Понятия не имею, – разочаровал его Егор, внезапно утративший привычную словоохотливость и ограничивавшийся теперь короткими, скупыми репликами.

После этого они на некоторое время замолчали, по-прежнему не двигаясь с места и пристально вглядываясь в обширное, ярко освещённое пространство лежавшего впереди, сразу за кладбищем, перекрёстка, где, по их предположениям, находился источник странных, сильно смутивших и встревоживших их криков.

– Что-то не нравится мне всё это, – промолвил чуть погодя Никита, наморщив лоб и покачивая головой. – Очень не нравится… У меня почему-то такое ощущение, что там только что кого-то замочили.

Егор слегка повёл на него глазами, шевельнул бровью и, не проронив ни слова, вновь обратил вдаль зоркий, наблюдательный взгляд.