Бег в темноте

Там и сям в окружающей тьме густыми чёрными пятнами выделялись небольшие группы деревьев и заросли кустарника. В окнах соседних домов ещё теплились кое-где одинокие огоньки, а в отдалении сквозь купы деревьев и в просветах между ними бледно мерцали крошечные светящиеся точки – отблески дорожных фонарей, бесконечными тонкими цепочками вытянувшиеся вдоль близлежащих улиц.

– Да-а, дурака мы, конечно, сваляли, – нарушил молчание Никита, устремив неподвижный, задумчивый взгляд в пустую тёмную даль.

– Ты о чём? – спросил Егор, машинально поднося руку ко рту, чтобы прикрыть зевок.

– Да всё о том же: зря мы проторчали там так долго. Опоздали на автобус. И сейчас вот топаем на своих двоих по этой глухомани, которой конца-краю не видно… А ведь если б умнее были и свалили оттуда вовремя, то давно б уже храпели в своих постелях.

– А-а, – Егор, уже не загораживая рот, а, напротив, широко, будто напоказ, распахнув его, протяжно и звучно зевнул. – Ты только что говорил это. Смени пластинку.

– И вообще, – продолжал Никита, не обратив внимания на замечание спутника, – не стоило мне идти в гости к этому… – Он невольно запнулся, словно не желая произносить имя какого-то, по-видимому, не слишком приятного ему человека.

Егор отрицательно, с явным неодобрением покачал головой.

– Ну, это ты зря! Влад, какой бы он там ни был, всё-таки как никак наш дружбан. Знаем друг друга с детства, ещё совсем недавно в одном классе учились… И у него сегодня днюха! Восемнадцать годков. Совершеннолетие. Такое раз в жизни бывает… Он, само собой разумеется, пригласил и меня, и тебя и, ты сам понимаешь, страшно обиделся бы, если б мы, его лучшие друзья, не пришли поздравить его и выпить за его здоровье.

Никита, слушавший товарища с едва заметной презрительно-горькой усмешкой, отвернулся и пробормотал:

– Да уж – лучшие друзья! В гробу я видел такую дружбу.

Затем чуть погромче добавил:

– И что-то не припомню я, чтоб он приглашал меня. Тебя – может быть, а меня – нет! И если б ты не поволок меня к нему едва ли не силой, я б и не подумал идти туда. Больно надо.

Никак не прореагировав на эти желчные, дышавшие плохо скрытой злостью замечания, Егор вновь заговорил, на этот раз с лёгким сожалением в голосе:

– И, по-моему, напрасно мы ушли так рано. Пожалуй, стоило бы остаться подольше и оттянуться как следует.