Потомок Елизаветы I

«Птички», вооружённые полуметровым клювом и почти такого же размера когтями на лапах со «шпорами», вызвали у «моего» тела дрожь воспоминаний, а у меня чувство озноба разума.

Остатки полутораметровой «рыбы» исчезли в прожорливых клювах мгновенно. Похожие на грифов трехметровые птицы, походив по берегу и попытавшись достать меня сквозь кусты, поднялись в воздух, едва не пригнув ветром деревья.

– Птица Рух, – попытался сказать я, но из горла вырвались нечленораздельные гортанные звуки, больше похожие на тихий рёв.

– «Понятно, – подумал я. – Значит разговаривать мы ещё не умеем! А вообще, на сколько мы разумны? Да и разумны ли?»

Разум больше проявляется в стаях, чему способствует обучение, передаваемый опыт, речь и другие виды коммуникации, а существо, в которое вселился мой разум, явно вело одиночный образ жизни.

Пока я размышлял, моё тело вышло из кустов на берег и побрело в сторону высокой, почти вертикальной скалы, стоявшей у самой воды метрах в ста справа вниз по течению реки, а подойдя к ней село возле кучи больших камней и по-детски заскулило.

Из-под завала торчали части тел погибших, точно таких же, как и он существ. Посмотрев на свои содранные в кровь пальцы рук, я понял, что «я» пытался откопать тела, но не смог. В груди сгустилась тёплая тупая боль, заломило скулы, а глаза наполнились слезами.

– «Там, кто-то родной», – подумал я, и понял, почему саднит всё тело и кровит ссадина на голове.

Рядом с завалом, ближе к скале лежали не до конца объеденные зверями останки «моих» родичей.

Останки тел были крупнее моего.

– «А! Да ты, то есть я, – детёныш», – подумал я. – «Фига себе! И сколько же мне?»

По размерам получалось, около десяти лет, но кто их тут разберёт?

– «А мне не по барабану?»

Подумав, я понял, что нет, не по барабану. Чем моложе, тем легче будет научить это тело моим приёмам и навыкам, подчинить разум. Физической кондиции, первобытных инстинктов для этого у него было в излишке.

Попытавшись успокоить его, я понял, что он ко мне прислушался и перестал скулить. Я принюхался и услышал чуть заметный запах, принесённый ветром. Запах моих родичей, ушедших по берегу, вниз по реке.

– «Пойти за ними?», – подумал я.

Мой зверёныш понял мою мысль и снова заскулил, но теперь уже от страха.

– «Я с тобой», – сказал я ему. – «Не бойся!»

Подавив его волю, я встал и пошёл к норе.