Потомок Елизаветы I

Дальше шли самцы и самки ещё ниже и значительно хуже выглядевшие.

И проблема роста, и здоровья в племени была, как понимал я, в том, что вся добытая пища съедалась вождём и лишь остатки передавались далее по статусу. Именно поэтому я и остановил Урфа в его порыве, понимая, что ему в племени будут не особо и рады.

А ещё я подумал, что вожак, наверное, справился бы с котом легче меня.

Увидев сидящего на холме Урфа, вожак взревел и стукнул себя по груди. Пятёрка воинов выскочила вперёд и несколько присев стали втягивать воздух, медленно подбираясь к холму.

Я сидел.

Подойдя к «норе», закупоренной пробкой, «пятёрка отважных» обнюхала территорию и особенно чан для вымачивания кож.

– Урф! – Вдруг зарычал один, и его рык подхватили остальные. – Урф! Урф!

Они стали ухать и топтаться с ноги на ногу.

– Ух-ух-ух-ух…

Однако, вожак что-то рыкнул, и они умолкли, остановив свой танец. Вожак подошёл ближе. Всё остальное племя осталось на месте, хотя несколько молодых особей обоего пола, попытались подбежать ближе, но одного из них вожак пристукнул дубиной, нисколько не озаботившись последствиями.

Двухметровому малышу досталось изрядно. Он кувыркнулся через спину и, поднявшись, с трудом захромал к матери.

– Урф! – Грозно зарычал Хры и стукнул дубиной по земле.

Я понял, что Урфа, то есть меня, зовут к ноге вождя. Я «помнил», что вождь делал, со своими подданными, особенно с теми, кто в чём-то провинился или преуспевал: мочился на них, забирал еду, лупил. В общем, всеми своими поступками, доказывал, «кто в доме хозяин».

Мой мозг быстро работал.

– «Одному – скучно», – думал я, – «А в племени не безопасно и могут в любой момент «трахнуть». И не один раз. Ещё можно запросто получить дубиной по башке и сдохнуть. С шестью такими бугаями мне не справиться».

Однако Урф скулил и просился в стаю, и я отпустил вожжи.

Урф скатился с пятиметрового склона и, подбежав к вождю, упал на спину. Он катался вокруг вождя, как колобок, подползал, и на спине, и на карачках, трогал его за ноги и, даже за гениталии.

Меня это несколько коробило, но я терпел, понимая, что в «чужой монастырь со своим уставом не суются».

Короче, получив несильный тычок дубиной вбок, я был допущен к телу. Вождь с интересом рассмотрел мои шрамы и даже плюнул мне на бедро, растерев плевок пальцем, что означало его заботу о моём здоровье, понял я.

Рыкнув, он спросил, кто это сделал?

Урф показал на череп, торчащий на колу.