Пересадочная станция

Привели его в чувство быстро. Семёныч, сняв перчатки, стоял рядом. Увидев его Александр поморщился, но сказал:

– Сам нарвался, ничего страшного.

– Конечно ничего страшного, Сашок. Это же челюсть… Просто болевой шок. Челюсть цела. Семён ювелир.

– Не мог стерпеть, слишком уж нахально торчала, – усмехнулся Семёныч. – Никто бы не удержался…

– Откуда ты такой взялся, а? – Спросил Полуянов, – Из спецов, что ли.

– Почти, – сказал Семёнов.

– Да! А зовут то тебя как? – Спросил Полуянов.

– Семёнов – моя фамилия.

– Знавал я одного Семенова, хороший мастер был, жаль старый уже. Ты не родственник ему? Сын, что ли? Так у него одни девки, вроде…

Полуянов смотрел на Семёнова, а Семёнов на Полуянова.

– Да ну… – Вдруг отшатнулся Полуянов. – Иди ты…

Семёнов рассмеялся.

– Совсем ты плохой стал, Филипп Филиппыч, – старых друзей не узнаёшь…

– Да где ж старых, то? Ты себя в зеркале видел?

– Это я волосы на голове нарастил и покрасил, – шёпотом сказал Семёныч Полуянову.

– А «банки» такие чем нарастил? – Он ткнул пальцем Семёнычу в бицепс.

– Эээ… это секрет.

– Ты на «химии» что ли сидишь? – Шёпотом спросил Полуянов.

– Побойся Бога, Филиппыч… Я в жизни ничего крепче водки не употреблял, ты ж знаешь.

– Я другого Семёнова знал…

– Так мы с тобой лет пять не виделись…

– И что, за эти пять лет ты стал моложе? – Засмеялся Полуянов.

– Да какой там. Но… помнишь же… «внутренняя энергия»… Постиг наконец… Только это секрет, Филиппыч… Никому, прошу.

– Да ну тебя, Семёнов.

Помолчали. Полуянов всё качал головой.

– Охренеть… – то и дело говорил он.

По залу прошелестело: «Семёнов, Семёнов».

– Ну вот, сейчас всех учеников, отобьёшь… – Пробубнил Филиппыч.

– Да на кой они мне? Ты же знаешь, я только «каратистов» беру, а ты их терпеть не можешь. Разные у нас поляны, Филиппыч…

– И то… Но… Силён ты, брат… Силён. Или женился на молоденькой, и она тебе … молодость передаёт?

– Ты же мою присказку вроде знаешь? По поводу баб…

– Напомни.

Семёныч хмыкнул и сказал:

– Если бы я знал, что моя вторая жена будет похожа на первую, а третья на вторую, я бы застрелился сразу.

Филиппыч рассмеялся, закашлялся и сказал:

– Так у тебя вроде две было? Или…?

– Это не про меня… Табу!

Опять посмеялись. На том и расстались.

Семёныч и большой «тягун3» от набережной до фуникулёра взял без напряжения, а по «красоте4» бежал, дыша ровно и легко.