Охотник на мафию – 3

Отношения у Юрия с Галиной были дружеские, но «теплели» изо дня в день. Сам Мамаев мужскую инициативу не проявлял, сдерживая свои чувства, и давая Галине привыкнуть хотя бы к его постоянному присутствию. Ночевать он у неё не оставался, хотя, когда он засиживался с дочерями, читая им на ночь сказки, Галина предлагала постелить ему в зале на диване.

Однако Юрий, видя в глазах Галины стеклянный блеск слёз, дольше момента засыпания дочерей не оставался. Не дай бог надумает ещё что ночью с горя, а отказать он ей не сможет, потом утром стыдно будет в глаза смотреть.

– Здравствуйте, коллеги, – поздоровался Мамаев с сотрудниками, – Галина Николаевна, мы с вами послезавтра вылетаем в Москву по делам фирмы. Организуйте пожалуйста покупку билетов и бронирование гостиницы. Вот её реквизиты, телефон.

– Да, как же, Олег Иванович? Мне детей не на кого оставить. Да и если бы было, не брошу я их.

– Да? Ну, ладно. Выкупайте два детских за мой счёт.

Мамаев открыл портмоне и, достав деньги, выдал Галине примерную сумму.

– Должно хватить. Я созванивался.

– Но, как же дети? Они будут мешать!

– К тем, кому мешают дети, мы не пойдём, – улыбнулся Мамаев. – Оформляйте командировку сроком на три дня.

– Куда?

– Комитет по рыболовству. Цель – согласование государственного субсидирования на тысячу девятьсот девяносто шестой год.

– Нам деньги выделяют? – удивилась Галина.

– Обещают. Покажем им наши планы, глядишь и выдадут.

– Ага! Выдадут, догонят и снова выдадут! – сказала заместитель главбуха.

– Что? – не понял Мамаев.

– Ну, как, что? Деньги!

Мамаев усмехнулся.

– Никитенко, думаете, за что взяли? Ну, в смысле не за что, – он показал, как хватает кого-то за причинное место, – а за какой грех?

– За что?

– За взятки в особо крупных размерах. У вас же «гросбух» изъяли, где вы учет «рыбе и крабам» вели? Изъяли, дешифровали ваш нехитрый код и предъявили Николаю Ивановичу обвинение в хищении в особо крупных размерах в составе организованной преступной группы и даче взяток должностным лицам.

Зам главбуха замерла на своём кресле словно олениха под светом луча браконьерской фары, и побледнела.

– Не волнуйтесь, Нина Григорьевна, если вас ещё не взяли, то к вам претензий нет. Вы – человек подневольный. Что приказали, то и выполнили.