Князь Рязанский

Помогай им во всём, Фомич, пока я на Рязани княжить буду.

Егор с уважением поклонился мне и сказал:

– Рассчитывай на меня, Михал Фёдорович. И ты, Феофан, заходи, если что… Может работные людишки понадобятся… Подсоблю.

– Спаси Бог, Егор Фомич. И ты обращайся, коль лихоманка какая приключится.

– Так ты знахарь из-под Новгородского моста? Я ж был у тебя надысь. Не признал, звиняй.

– Нешто, быват.

– Вот и ладненько, – я потёр руки, и крикнул, – Запрягайте хлопци коней!

Тут у меня было пятеро бойцов, живших со мной в одном срубе, в подклети.

Остальные должны уже ждать в Каменщицкой слободе за Яузскими воротами.

* * *

В Калитниках мы были через час. Всего в деревне сохранившихся дворов стояло пятнадцать, но жилыми были только пять. На лай собак из-за ворот одного из них крикнули:

– Кого Бог послал?

– Князь Рязанский Михаил. Где староста?

– Я староста.

– Отворяй ворота, хозяину, староста.

– У нас, навроде, Князь Московский Хозяин…

– Уже нет. Грамота у меня на земли эти, одарил меня Великий Князь.

– Свят, свят, – послышалось из-за ворот тихо.

– Не боись, диду, – сказал я, открывшему ворота старику. – Не обижу. Разговор есть. Народ где?

– Та-а-ак… Хто где. Хто в огороде роблить, а хто кожи шьёт. Мы в основном сумами кожаными подорожными промышлям.

– Ну и как промысел, кормит?

– Да где там… Раньше получше было.

– Наверное, слишком крепкие сумки шьете, не рвутся, – пошутил я, похлопывая по своей.

– И то так, надо ба хужей шить – поддержал шутку дед.

– Подсоблю я вам. Работу денежную хочу предложить.

– Прям так и денежную? – Хитро ухмыльнулся дед.

– Точно. И денежную, и надолго. Века на три хватит.

– Ну? – Изумился он. Не уж то, и нас услышал Боже Правый.

– Услышал. Буду здесь ставить завод по обжигу камня строительного из глины.

– Кирпича, штоль?

– Не только, – удивился я грамотности дедка. – Кровельного камня, труб печных, и много ещё чего. А ты, что про кирпич знаешь?

– Да много чего. Тут глины, как раз для кирпича и черепицы пригодные.

Я когда малой был, батянька мой со товарищи ставили такую печь. И даже товар возили на Москву. Но не нать он никому. Орда запрет наложила. Да и муторно из него дом ставить. Это ж, и известь, и перекрытия к нему. Зачем, если лес вон он. Положил бревно, вот тебе и пол хаты. Не продавался кирпич. Вон, батька крышу черепицей выложил, – сказал он и показал наверх.

Посмотрев в ту сторону, я улыбнулся, и мысленно себе зааплодировал.