Филарет. Патриарх Московский

– А если прикажу?

– Если прикажешь, то не только приду, а приползу, даже если мёртвый буду. Ты – государь. Твоё слово – закон.

Иван Васильевич посмотрел на меня подозрительно, но я был серьёзен.

– И не побоишься лоб подставить?

Я вздохнул.

– Голову жалко. Ты сказал, что мозг жидкий, раз его можно с соплями высосать, а значит он и стряхнуться может от щелбанов. Я как-то головой о землю ударился, голова потом так сильно и долго болела, что думать не мог.

– Ладно, – рассмеялся, поняв намёк, государь.

 – Побережём твою голову. А то, ежели она перестанет думать, то её только отрубить и придётся. Себе её возьму. На полку поставлю и вспоминать буду про Федьку-Пифагора.

Он подал плечи вперёд и насупил брови, а руки протянул ко мне.

– Зачем пужаешь, государь? – я реально чуть не обмочился от страха, такой зловещий у него был тон и поза.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся он довольный, что удалось создать образ, от которого может обоссаться восьмилетний пацан. – Испужался?

– Та ещё сука! – подумалось мне.

 – Артист, мля, больших и малых театров!

– Чуть не обделался, – признался я и подумал. – «Сниться мне в кошмарах будешь».

Царь отстранился и поморщился.

– Извини. Люблю я фряжский театр. А наши церковники запрещают его. Они всё мне запрещают! Всё! – вдруг он вскрикнул так, что я вздрогнул и всё-таки немного письнул в портки.

– У-у-у! – подумал я. – Как тут всё запущено! А ты говоришь, подойди и попроси, когда у тебя в опале.

– Так ты бы сделал театр втихаря.

Вон, грека моего позови. Он читал мне Софокла и Гомера. Меня заставлял за ним повторять.

Я встал в «актёрскую позу» и, нагоняя жути трагическим голосом стал читать почти в рифму:

– Быстро в пещеру вошли мы,

– Но в ней не застали циклопа.

– Жирных коз и овец он

– пас на лугу недалеком.

– Или ещё… «Он же, как лев истребитель, на юниц рогатых нашедший, Коих по влажному лугу при блате обширном пасутся тысячи; пастырь при них; но юный, еще не умеет с зверем сразиться, дабы щитить круторогую краву».

Царь скривился.

– Гомер, Иллиада. Показывали греки. Это всё не то. Фрязи по-другому показывают. Эх, видел бы ты, как они меняют облик… Только что был любовником, а вдруг стал демоном, или тем же пастухом. И ведь веришь ему, что он демон. В жизни – простой фряг5, а облик меняет, как платье. Платье поменял, горб на спину нацепил, и вот его уже и не узнать.

– Очень удобно для шпигуна, – хмыкнул я.