Араб Пётр Великий

– Что же вы так орёте? – подумал я, насаживая печень противника на правый кинжал и проворачивая его.

Третий противник отступал к трапу правого борта. Я шагнул левой ногой, делая уклон и нырок в ту же сторону от удара по диагонали сверху, делая руки «домиком». Палаш прошел вдоль руки и по спине, а моя левая рука, держащая нож прямым хватом, прошлась по его печени, потом на противоходе зацепилась за его почку.

Почему-то никто на надстройку не лез и убить меня не пытался. Я выглянул сверху вниз и увидел на палубе пушкарей, приготовившихся стрелять.

– Право на борт, – крикнул какой-то китаец с бака.

Его команду повторил второй китаец, стоящий у левого борта и смотревший в мою сторону.

– Право, так право, – сказал я и завалил румпель22 резко вправо.

Джонка повернула влево, взяла парусами встречный ветер и завалилась на правый борт. С бака и шкафута послышались китайские проклятья в адрес рулевых, и в сторону бака поспешили «воспитатели». Я насчитал их восемь человек.

Засунув кинжалы в плечевые ножны и сбросив трупы в румпельную шахту, чтобы не мешали, я подобрал с палубы два палаша, и встал у румпеля, напевая песенку:

– Карусель, карусель, начинает рассказ. Это сказки песни и веселье! Карусель, карусель, это радость для нас. Прокатись на нашей карусели.

– Какого хрена ты делаешь?! – по-китайски крикнул тот, кто поднялся первым. – И где пушкари?

– Попрыгали за борт, – сказал я из темноты.

– Какого фуя?! – Гневно спросил начальник.

Это прозвучало так по-русски, что я рассмеялся и шагнул ему навстречу, начиная карусель.

Его голова скатилась на палубу, а тело мягко осело, заваливаясь назад. Левый палаш вошёл остриём в шею и с движением локтя вовнутрь провернулся, выскальзывая. Ноги мои переступили влево и следующий удар правого палаша пришёлся на третьего китайца, как раз высунувшего свою голову вперёд из-за второго. Он ещё ничего не понимал, а уже падал вниз по трапу на четвёртого с разбитой головой.

Другая группа, поднявшаяся по левому трапу остановилась от того, что передний китаец, увидев мой танец дервиша, попятился назад. И тут я почувствовал, как палуба уходит из-под моих ног. Я запоздало услышал удар и полетел за борт.

Однако упал я не в воду, а на носовую палубу третьей джонки, на которой, как я уже говорил раньше, бушприта не было.

Я хорошо саданулся о пушку плечом, но палаши держал крепко и не выронил.