Араб Пётр Великий

Да и не было в двадцатом веке спутникового позиционирования. А транспортир, линейка и отвес имелся у каждого пловца в боевом планшете.

Глянув на карту, капитан Людвиг напрягся.

– Вы это подглядели у синцев? Это невозможно запомнить.

– На самом деле, там гораздо больше было нарисовано, но нам эти подробности ни к чему. Тут тысячи островов. Сейчас мы находимся здесь и идём вот сюда. Даже если мы не попадём в эту точку, рек на том острове по берегу достаточно.

Капитан мотнул головой, словно лошадь, ужаленная слепнем, и с плохо скрываемым сожалением посмотрел на меня.

– Да… Вы становитесь не балластом, а ценным грузом.

Я с интересом посмотрел на него, подспудно понимая и вспоминая, что он и ранее тяготился мной, и, вероятно, моё падение за борт было не совсем случайным. Чем-то я ему мешал. А может быть, он возжелал разжиться за мой счёт навигационными картами, и моим имуществом?

– Я понимаю, сэр, что меня вам навязали, – сказал я, – в память моего героического батюшки… И мы с вами это уже обсуждали.

И даже едва, как-то, не скрестили шпаги. Я готов на любое развитие событий. Вы уже смели убедиться в моей решительности. Но вы уже так же смогли убедиться, что я не претендую на лидерство и не вмешиваюсь в командование кораблём.

– В вашей смелости и решительности я не сомневался, дон Педро. Я уже говорил вам, что мне просто не нравится ваш орденский статус соглядатая.

– Ваш голландский гонор настроен только против ордена Христа, или вообще против всех рыцарей? Вы так и не ответили мне на этот прямой вопрос.

– Я и сейчас предпочту промолчать, – усмехнулся капитан.

– Перенесём наш спор до момента прибытия в родные пенаты. А там я к вашим услугам.

У меня к Людвигу не было ничего личного, и я бы, Пётр Иванович Сорокин, пропустил бы его колкости, как говориться, мимо ушей, но «понятия» шестнадцатого века о чести и достоинстве обязывали.

У него голландский гонор, а у меня «португальская» дворянская честь.

И эта честь во мне играла бурно. Я был готов прямо сейчас вспороть его горло кинжалом и едва сдерживался. Тяжёлый мне достался в наследство характер от Педро Диаша.

Глава 3.

Собрав инструменты и карты, я отправил их с матросом в каюту, а сам спустился на шкафут17 и опёршись на фальшборт простоял так, задумавшись, около получаса.

Я размышлял на тему: «Как жить дальше?».

Я смутно помнил своё прошлое. Как прошлое Педро, так и моё прошлое.