Араб Пётр Великий

Во мне проснулся «зоолог-орнитолог» двадцатого века и, поковырявшись в приобретенных когда-то наскоро знаниях, я признал в двух перьях петушиные, в одном – страусиное. Сюда же отправились перья райских птиц, подаренные мне шаманом.

Второй сундук был под завязку заполнен довольно подробными мореходными картами больших и малых размеров. Некоторые карты были старыми. Одна карта с новыми пометками пройденного нами маршрута, с обозначенными на ней встреченными островами и мысами. На мой взгляд, карта была очень далека от действительности.

Особенно меня поразил размер острова Мадагаскар, нарисованный очень уверенно. Он был чуть меньше Индии. Разглядывая карты, я понял, что это наследство «моего» отца. Папа Бартоломеу зашел, вероятно, много дальше мыса Доброй Надежды, отмеченного в его официальном отчёте, и только потому, что у него с собой не было золота, он не смог закупиться товаром в Индии. А может и закупился, да никто об этом не знает. С чего-то же моя семья «поднялась». Ведь не на королевских же подачках?!

В третьем сундуке в индивидуальных ящичках лежали навигационные приборы: астролябия, секстант, подзорная труба, на которой было выгравировано: «Леонардо да Винчи.

Я смотрел на эти чудеса «науки и техники» и понимал, что ими придётся пользоваться. И я даже понимал, и знал, как. Причём, я понимал, что сюда, в Индонезию, Педро Диаш шел с одними знаниями, а сейчас я совсем другой. К тому же у меня появился морской хронометр с логарифмической линейкой, коего до сих пор не было, и который я знал, как применить для штурманского дела.

Хотя стой! Почему у меня имеется стойкое ощущение, что хронометр у меня был, только он всё время пролежал у меня в кошельке. Не понятно. Хронометр-то очень даже современный. То есть сильно современный. Из двадцать первого века, между прочим. Однако, поломав немного голову, и поняв, что разум бессилен, я оставил тему хронометра для подкорки.

Ещё было светло, и я вышел на палубу проверить «дальнозоркость» подзорной трубы, или, скорее всего, маленького телескопа, потому, что прибор был тяжёл и имел сборную треногу.

Как оказалось, труба выдавала перевёрнутое, примерно двадцатикратное, изображение, что было очень непривычно и не очень удобно.

Я посмотрел на берег, потом на корабли у причала, потом на корабли на рейде. На одном паруснике явно готовились к отплытию: разносили такелаж, расчехляли паруса. Мне показалось это странным.