Тень Империи

Часть населения, не приносящая особой пользы в обороне города, вроде кочующих мелких торговцев и уличных попрошаек, была в ближайшие дни отослана в другие города с ответственными сопроводителями; преступников, запертых в темнице, завербовали в авангард, либо конвоем отправили в Астендайн на рудники; незанятые постройки стали разбирать на доски и камни для создания укреплений, кузницы стали работать почти без перерывов, а несколько групп рабочих были отправлены на расширение и углубление рва вокруг стен. Кайсгарт не спал первые два дня, да и затем чувствовал острую нужду в отдыхе, но держался и помогал Ренамиру ничего не упустить.

Вскоре пришли вести о том, что Бухта Эйден тоже неделю как захвачена. В людях поселился страх. Когда большая часть работ по укреплению города была закончена, Ренамир обошёл его кругом и лишь печально вздохнул, оглядывая стены: «Всё равно этого недостаточно». В своём вполне ожидаемом отчаянии люди стали чаще посещать храмы и молиться всем известным богам, чтобы беда обошла их. Когда в общественном настроении появился хоть какой-то проблеск надежды, стало известно, что Тоссен тоже захвачен, а во главе войска действительно стоит сам Стагахольт.

Но, к большому удивлению Ренамира, почти одновременно с его разведчиками в город прибыл посол и от народа с востока.

Кайсгарт хорошо помнил эту встречу: он весь их диалог простоял с рукой на клинке, в полной готовности убить всех, кто приблизится к Ренамиру. Но пришедшие ниррен были учтивы и сообщили, что Стагахольт желает встретиться с императором и обсудить с ним будущее Верувины.

Ренамир жаждал разобраться в происходящем и призвал к себе Стагахольта как можно скорее. Когда посол ушёл, Кайсгарт удивился не меньше остальных:

– Обсудить будущее! Что же, это намного лучше, чем сжечь нас без предупреждения, разве нет?

Ренамир к этому моменту уже долго пребывал в подавленном и несколько очерствевшем состоянии:

– Лучше, но только… Что им от нас нужно? Предложат нам сдаться? В любом случае я сначала потребую объяснений, потребую оправдания за каждую отнятую жизнь!

Кайсгарт пытался вразумить и утешить его, но боль Верувины была для Ренамира словно собственная.

С каждым сожжённым городом он становился всё мрачнее и всё чаще уходил на задний двор, чтобы поупражняться с клинком – это помогало ему хоть как-то переболеть нарастающую злобу. Кайсгарт не видел улыбки на его лице с того дня, как прибыл разведчик с юга, и теперь искренне беспокоился о том, как пройдёт предстоящая встреча.