«The Coliseum» (Колизей). Часть 2

 – Чудо! Ну, скажи, в какой-нибудь Москве такое удовольствие можно получить? С дымком и костерком? Дичина свежайшая! А ты мне – в столицу переедешь! Я уж молчу про Европу – одни стриженые газоны да вылизанные под ноль сосняки. Тьфу! Ни за какие деньги, – добавил он, присаживаясь. – Во всём искусственность, даже в улыбках. Самим-то надоело… пытаются вернуть первозданность – буреломы в лесах устраивают! Во, докатились в обмане-то. Знаешь про калибровку фруктов?

– Бананы? Меньше пятнадцати сантиметров к ввозу не допускаются?

– Ну, примерно.

– Ну?

– Своим. Исключительно своим детям. Чисто по-европейски… остальное – Африке и латинос. – Самсонов снова аппетитно зажевал, покачивая головой: – Вкуснота! Хорошему куску и рот радуется! Где ты увидел здесь жир? Никакого холестерина!

– Он, кстати, полезен, – возразил Виктор. – Чем выше, тем сильнее иммунитет клетки – рака не будет.

– А как же все эти разговоры и страхи? Мол, на стенках сосудов?

– Отлагается не от жирной пищи, а от сбоя механизма утилизации холестерина на генном уровне, – многозначительно уточнил собеседник.

– А ну, повтори! – Самсонов даже открыл рот.

– Британский конгресс кардиологов.

– Значит… диеты – обман?

– Заблуждение. Если такой сбой имеет место – холестерин из простого хлеба отло?жится.

– М-м-м… – собеседник покачал головой. – Тогда понятно, отчего хохлы и немцы на свинину налегают и не буксуют – живут, дай бог всякому.

– Бесполезно, – Виктор положил на тарелку обглоданную кость. – Женщины живут рекламой. А она стоит на догмах. А поменять их не дадут деньги и прибыль.

– Соглашусь.

И оба засмеялись, понимая смысл сказанного.

– А знаешь, ничего не выйдет у Европы с Украиной, – вдруг переменил тему Самсонов.

– Так втянули… уже.

– Я не о том. Россия одна считала Украину равной. Хотя у нас три космодрома и четвертая экономика мира. Э… да что там! – он махнул рукой.

– Поляки? К нам неравнодушны – вознамерились получать политически правильный, демократический газ из штатов. Только за германские деньги, как обычно. «Затявкаем до смерти»! – цель, идея и смысл жизни. Сначала нас, а там и за немецкий сапог возьмутся.

– Кто подметил?

– Куприн.