«The Coliseum» (Колизей). Часть 2

Всего два тысячелетия назад вселенная заговорила с нами человеческим голосом. Поведав, что для неба родился каждый. И как изменив себя, может быть прощен и принят обратно. Даже в последние мгновения жизни.

– Да ведь советов как надо жить хоть отбавляй! И все убедительны.

– В христианстве – опора на великое милосердие, вложенное в человека при сотворении. Только оно призывает любить «врагов ваших». Просить за них небо. Ни в одном «совете» вы такого не найдете. Их цели другие – любыми способами ту опору подменить личным благополучием, якобы влекущим и благополучие остальных.

Для того придуманы новые «заповеди», новая мораль и новая модель равенства. Полов, отношений и свобод. Но любви там места нет. Есть вожделение и страсти – зависть, ревность и поверженные грани разумности.

– Но… мне кажется, чего-чего, а любви-то в мире достаточно, – по-прежнему несмело возразила Полина.

– Припомни, когда ты готова была обнять, улыбнуться и помочь не близкому тебе человеку, не родной кровиночке – это делают и негодяи – а просто прохожему? Неказистому, нескладному, неопрятному.

А сколько из них тебя вообще раздражало. Полагаю, и врагам своим, завистникам, ты не желала ничего хорошего? Или не прав?

– Ну… наверное так… – нехотя согласилась женщина.

– А на что была готова ради нищего? В лохмотьях и пьяного к тому же?

– Пьяного?

– Отталкивает? Уже? Ну, а ради насильника, убийцы?

– Это слишком…

– Так и советуют «новаторы», одобряя твою оценку несчастных. А люди, даже готовые помочь, не допускают и мысли об одинаковости изгоев и себя.

– Одинаковости?!

– Видишь, как легко перестать быть христианином – ты сделала это на раз, даже не заметив.

– Ну, да… я читала, вроде, в Библии, – слукавила Полина, лихорадочно вспоминая всё, что слышала от Андрея. – Если любишь родного и близкого, за что же тебе будет награда? Несложно любить того, кто хорошо относится к тебе.

– Одинаковость людей влечет любовь каждого ко всем и наоборот. Попробуй защитить хулигана от гнева толпы – и он будет обезоружен.

Не правда ли, новый ракурс?

– Увы, – Полина вздохнула. – Сколько ни пробовала, не могу заставить себя любить всех.

– И не сможешь. Такая любовь обретается. Она не требует взаимности, как обычная, земная, которая без ответного чувства страдает. А страдания – черта любви покореженной страстью. Первая же – любит безответно! Вот прошение о ней и есть цель жизни. Когда стучишься и просишь. День и ночь. Смиряя в остальном себя.