Бессмертные

Убийца присел рядом с рыцарем, взял помятую латную пластину, снятую с предплечья и, разглядывая её, произнёс:

– Я смотрю на это всё… и думаю: не жалеешь ли ты, что пошёл за мной? Вельмира обязана мне жизнью, мы вырвали её из лап стражи. Феорис изначально со мной из-за спора, который, очевидно, загонит нас обоих в могилу. Но ты… пошёл за мной, чтобы исправить меня? Я верил в эту возможность, затем просто привык к твоей компании, да и… в бою от тебя был толк. Но стоит ли оно того для тебя? И готов ли ты отдать за это жизнь?

Рогель хмыкнул, посмотрел на раненую ключицу, затем на собеседника и ответил:

– Мы всё равно все сгинем.

А я… хотя бы не в одиночестве. Но скажи, почему тебя так тянет на философию, когда вокруг льётся кровь, а? Принеси мне лучше повязку! – с чем-то между отчаянной улыбкой и агрессивным оскалом закончил рыцарь и указал левой рукой в сторону их телеги.

Деаринд едва заметно дёрнул мышцами лица в подобии улыбки, встал и пошёл исполнять просьбу. Он разорвал на длинные лохмотья старую рубашку, имевшуюся в скарбе, взял флягу воды и вернулся к раненному рыцарю.

Деаринд разрезал ножом пропитавшуюся кровью одежду Рогеля и осторожно снял её части, прилегавшие к ранам. Рогель стиснул зубы от боли и откинул голову назад, когда прилипшая ткань отрывалась от его тела.

– Терпи. Скоро будет ещё хуже, – невозмутимо произносил Деаринд, осматривая жуткое кровоточащее отверстие в коже Рогеля.

– А ты умеешь… поддержать! – прорычал тот, глядя на убийцу покрасневшими глазами.

Пока Деаринд обрабатывал рану несчастного попутчика, к ним подошёл Феорис, уже повесивший на плечо сумку с хирургическими инструментами.

– Ну, что тут? – обеспокоенно спросил алхимик.

– Убейте меня. Эта боль невыносима! – орал Рогель, стремительно теряющий самообладание.

– Ты всё ещё жив и в сознании. Значит, выносима… – заговорил прежним тоном Деаринд, но Феорис резко прервал его жестом.

– Постой! – вскрикнул он и отодвинул руку убийцы от окровавленного отверстия. Алхимик приблизился лицом к ране и нахмурился.

Рогель несколько секунд смотрел на него полными ужаса глазами, а затем, запинаясь, спросил:

– Что… ч-что там?

– Нельзя бинтовать, – резко произнёс Феорис, озадаченно почесал челюсть и отстранился назад, приняв обычное сидячее положение. – Тащим на поляну, мне нужно вычистить его раны при свете. Здесь ни черта не видно, но внутри что-то постороннее. Какая-то слизь или густой яд. Он может быть смертелен, нужно всё извлечь.