Демоны Вараса

Гримхарро взял в руки оба оружия, клевец-серп – в правую, а зубастый – в левую, но некое внутреннее чувство подсказало ему поменять их местами. Он покрутил их, сделал пару взмахов и почувствовал, что литые рукояти сильно прибавляют им веса в сравнении с топорами, которые теперь будут отложены в тень. В самом балансе этого оружия и в его форме уже чувствовалась невероятная разрушительная сила, что вызывало у Гримхарро неподдельный восторг:

– Дахорас, ты создал… не просто оружие, благословлённое Близнецами, а само воплощение Близнецов.

Я твой должник и выполню любую твою просьбу, что в моих силах.

Кузнец расплылся в улыбке и кивнул другу, очарованному своим новым оружием:

– Если станешь тору, замолви за меня словечко перед Стагахольтом, а? А если не станешь, то с тебя ремонт моей кузницы, отец оставил дом в весьма печальном состоянии.

Гримхарро наконец отвёл взгляд от сверкающих лезвий и вернул внимание к собеседнику:

– Как пожелаешь. Я порекомендую тебя всем, до кого дойдёт моя речь.

– Для начала в живых останься, – вздохнул Дахорас и сел на табурет под навесом.

Он достал откуда-то бурдюк с водой, сделал пару глотков и задал Гримхарро вопрос:

– Видал, кто против тебя стоит сегодня?

– Нет, а ты когда успел? – удивился тот.

– А он ко мне за медальоном заходил, давно просил сделать. Это Рирвейлин, Зелёный Танцор.

– Владелец Зелёного Дома?

Дахорас кивнул, а Гримхарро печально усмехнулся:

– Издёвки богов всегда меня забавляют. Проиграю – не стану тору. Выиграю – Сентиви потеряет старшего целителя или будет выгнана, если оставлю его в живых.

– Брось, – отмахнулся кузнец. – Он не подлец и не станет отыгрываться на твоей возлюбленной. Я бы боялся не этого, а того, что он дни напролёт сейчас тренируется в лесу.

– А что за оружие?

– Фенгир. Длинный и очень острый, сам ковал, так что ручаюсь.

Гримхарро задумался. «Фенгир» – слово, которое ниррен использовали для двуручных мечей с длинным и широким лезвием, заточенным лишь с одной стороны. В отличие от ганнских клинков, у них не было гарды, рукоять переходила сразу в лезвие и была, как правило, литой.

Это массивное и тяжёлое оружие, для которого требовалась немалая физическая сила, но Гримхарро не боялся. Он был настроен крайне решительно, вне зависимости от того, кто и с каким оружием встанет напротив него на арене, ведь это был заключительный тур – оба претендента оставили за собой по три побеждённых и боролись за одно из самых почётных положений на востоке.