Идеальные лжецы. Опасности и правда

Он гордо усмехнулся, как будто у него было множество таких «трахов», которые ничего не значили.

Я простилась с ним, ни слова не сказав о Дэше.

Выйдя из бассейна, я постаралась упорядочить то, что узнала.

Итак, Мелани, кузина Кэшей, покончила с собой в Тагусе в прошлом году. Если она тогда была в Тагусе – очевидно, что пустая комната с женской одеждой в квартире Кэшей принадлежала ей, а вовсе не Эли, и вполне возможно, что именно Мелани умерла из-за того, о чем говорил Эган в ту ночь в клубе, когда я подслушала разговор через вентиляцию.

Тот тип, с которым Эган тогда разговаривал, помнится, сказал: «Необходимо позаботиться, чтобы никто не заподозрил, что произошло на самом деле».

Так может быть… она вовсе не покончила с собой?

Но Эган также сказал кое-что, о чем стоило поразмыслить.

«Я должен найти ее мобильный. Там собрано все, что она намеревалась использовать, чтобы обвинить меня, и эти доказательства должны исчезнуть».

Он высказался еще яснее:

«Положение серьезное. На карту поставлено все – моя свобода и честь семьи».

Таким образом, что бы ни таил в себе тот телефон, это единственная возможность уничтожить семью Кэшей. А что, если я найду телефон раньше него? Пусть у меня и не было никакой точки отсчета, и все шло не так, как ожидалось.

Ну что ж, по крайней мере, хоть что-то сработало.

Едва увидев машину, припаркованную возле тротуара, я остановилась. Возле машины стоял парень, скрестив ноги и привалившись к дверце спиной, точь-в-точь как стоят в кино нехорошие типы, которые намерены погубить главную героиню и разрушить ее жизнь.

Он был в рубашке с короткими рукавами, и на плече во всей красе виднелись татуировки. Суровое выражение лица не предвещало ничего хорошего. Тем не менее я снова двинулась вперед, остановившись лишь в нескольких метрах от него.

Я тоже скрестила руки на груди, выставив вперед подбородок. Он посмотрел мне прямо в глаза; сама не знаю почему, но я всегда легко могла выдержать взгляд Эгана, даже помня тот поцелуй на вечеринке.

Он мог смутить кого угодно, только не меня.

С минуту мы молчали. За это время могло случиться все что угодно. Он мог заорать на меня, или снова приказать убираться подальше, или выхватить оружие и застрелить (это я, конечно, преувеличиваю).

Но он лишь отошел от дверцы машины и открыл ее.

– Садись, – потребовал он.

Я не двинулась с места.

– Садись первым, – потребовала я в ответ.

Он посмотрел на меня, прищурившись, словно вот-вот потеряет терпение.