Седьмая версия

Издалека видно было, как уродливо торчат концы рельсов с обеих сторон моста над обрушившимся пролетом. На мосту и с той и с другой стороны натыканы были прожектора, отчего застрявший между опорами теплоход с наполовину смятой надстройкой выглядел нереально и зловеще… На мосту, на скопившихся вокруг катерах копошились фигурки людей… Волга около места катастрофы была просто забита маломерными судами – в основном «казанками» и «прогрессами».

– Откуда их столько? – крикнула я матросу, указывая на лодки.

– Рыбаки! – ответил тот.

Не снижая скорости, наш катер описал дугу, обходя суденышки, и, заглушив мотор, начал плавно подходить к борту теплохода… Метров двадцать пять вокруг него было свободное пространство на воде – ни одной лодки.

– Ух! Я бы эту сволочь!.. – Матрос, стоящий у руля, сжал правую руку в кулак и недвусмысленно потряс ею перед собой.

Мы даже и спрашивать не стали. Ясно было, что он говорит о капитане…

– Ты чего такой чумазый, друг? – спросил его Кавээн, и я действительно заметила, что плечи его покрыты темными мазутными пятнами.

– Нырнул пару раз, – ответил матрос и смачно выругался матом в адрес все того же злосчастного капитана теплохода…

Корма надвинулась вплотную над нами, и я увидела крупные синие буквы, опоясывающие по дуге кормовой бортик теплохода…

– «Сергей Есенин», – прочитала я.

Прямо над буквой «Е» был закреплен веревочный трап. Мы поняли, что прибыли. Пора высаживаться. Первым полез на теплоход Кавээн, я была третьей, последним, как всегда, Игорек. Первым и последним в нашей группе всегда идут более опытные и выносливые – в любой ситуации. Мы с Григорием Абрамовичем по этим параметрам всегда делим два последних места…

Я не успела еще забраться во вихляющемуся под ногами веревочному трапу, нижний конец которого натягивал Игорек, когда где-то сверху, у меня над головой, раздался весьма строгий, если не сказать суровый, голос.

– Кто?

– Тарасов. ФГС-1, – ответил наш майор, привычным жестом протирая платком свою лысину…

«ФГС – это значит федеральная группа спасателей, – вспомнила я, перелезая через леер, натянутый над кормовым бортиком. – А единица – это код нашего допуска.