Если женщина просит

И то, что Дамир после назначенной им самим жестокой экзекуции, этого зверского изнасилования, говорил ей примирительные слова, целовал в щеку, в губы и в грудь и чуть не прослезился, объясняя, что его тоже переломало жизнью и что он хочет только закалить ее, дать понять, по каким волчьим законам живет этот мир, – все это она воспринимала едва ли не с благодарностью. Стыло смотрела расширенными синими глазами на склонившееся над ней его лицо и думала, что ведь он в самом деле хочет ей добра.

…Добра!

Такие рабские мысли означали только одно: гордую и самолюбивую девчонку, мечтавшую в богом забытом Текстильщике о покорении Большого мира, перемололи жернова этого самого Большого.

Вот и теперь – слыша грязные слова, оскорбления и прямой, пересыпанный бранью вопрос о том, не она ли убила Кислого, Аня только пролепетала:

– Я не знаю… я никого не убивала… он сам. Я никого… Я все рассказала. Ты должен… ты должен мне верить. Потому что если не ты… то кто же?

Дамир внезапно остыл. Провел рукой по мокрому лбу и кивнул головой:

– Да, так.

Все верно. Ты извини. Я просто сегодня… день такой, сама понимаешь. Ладно. Мы теперь, Анька, ходим с тобой по краю пропасти. И ходить осталось два дня. И две ночи.

Аня машинально потянулась к нему, краем сознания тепля только одну мысль: а ведь никого и не было в этом жестоком, пустынном городе лучше его, Дамира.

Ведь это он нашел, отогрел, накормил. Определил в жизни. Он сильный. А все те, кого она видела в этом городе из тех, кто хотел ей помочь, – слабые.

Без денег, без связей. Зачем они ей? Ей, которая твердо решила пробиться в этой жизни и чьи заглушенные, но все еще честолюбивые намерения старательно подогревал Дамир Сафин, владелец ночного клуба «Аттила»?

Дамир взял пиджак Кислова, извлек оттуда бумажник и, вынув деньги, переложил в свой карман.

– Склеить ласты – недостаточно уважительная причина для того, чтобы не платить, – пробормотал он. Потом протянул две купюры Ане и сказал:

– Двойная ставка за… моральный ущерб.

А платье он тебе порвал, что ли?

– Ага.

Дамир вынул из бумажника еще несколько купюр, а потом засунул его обратно в Юркин пиджак.

– Вот теперь порядок. Ладно, Аня, иди переоденься, прими надлежащий вид и – работать.

– Работать?

– А ты что думала? – Дамир покосился на Вадима, который застыл у двери в позе дрессированного медведя, и добавил, чуть понизив голос:

– Но работать будешь только с теми, на кого я тебе укажу.