Черный ферзь

– Ферц, кехертфлакш, долго еще развлекаться будешь?!

– Боевая готовность и боевой дух – превыше всего! – отчеканил Ферц, но сигарету погасил, встал, поднял за шиворот вестового и подтащил его к вахтенному.

Тот осветил их фонариком, поморщился:

– Эта вонючая крыса мне весь катер перепачкает. Развели тут скотобойню!

– Дасбут… должен… устрашать врага… не только видом… но и запахом… – пробормотал вестовой.

– Дерваль! – одобрительно встряхнул вестового Ферц. – Благодарю за службу, солдат!

– Отмыть бы его, – с сомнением принюхался вахтенный.

– Так точно, господин вахтенный офицер! – отчеканил Ферц, развернул вестового лицом к борту и отвесил могучий пинок. Вестовой без плеска вошел в черную воду.

– Кехертфлакш! – вахтенный напряженно уставился на маслянистую поверхность, в которой отражались бледные вспышки далеких взрывов. – Утонет!

– Ну так спасай, – зевнул Ферц.

Вахтенный посветил фонарем. По воде пошла рябь, появилась голова.

– Эй, солдат, греби к корме!

– Такое не тонет, – заметил Ферц.

– Воспитателем себя возомнил, господин крюс кафер?

– Так точно, господин кафер! – Ферц лениво приложился пальцами к виску. – Поддержание высокого морального духа – главнейшее оружие контрразведки. Предательство легче предупредить, чем ликвидировать его последствия.

На катере воспитательный зуд Ферца слегка ослаб, и он даже любезно предложил продрогшему солдату его же сигареты, которые господин крюс кафер весьма предусмотрительно оставил у себя перед случайным падением за борт зазевавшегося вестового.

Господин крюс кафер даже одобрительно высказался об уровне тактической и полевой подготовки господина вестового и позволил себе слегка потрепать бравого солдата по плечу, предусмотрительно натянув кожаные перчатки, однако пригласить в теплую каюту дрожащего бойца не соизволил, так как места там имелось аккурат для господ офицеров, которые отнюдь не жаждали сидеть рядком с мокрой штабной крысой и обонять стекающие с нее нечистоты.

В каюте на койке разлегся Эфиппигер, курил и разглядывал банку с заспиртованной головой, поставив ее себе на живот. Пепел он стряхивал в банку же.

Ферц уселся напротив и некоторое время наблюдал, как отчаянно чадящий окурок силится поджечь горючую жидкость, разбрасывая во все стороны искрящие крошки табака. Пара искр уже метко угодила в банку, но воспламенения пока не происходило.

– Сгорим, – наконец соизволил заметить Ферц.

– Ерунда, – сказал Эфиппигер.