Черный ферзь

Сворден открыл глаза. Голова покоилась на чьих-то костлявых коленях. Ледяные, скользкие пальцы касаются щек. Появилось лицо – поначалу расплывчатое, неясное, как будто всплывающее из толщи мутной, грязной воды. Волосы неопрятными сосульками, кожа, испещренная пятнами. Пятнистая!

– Ты что тут делаешь? – одними губами спросил Сворден. Память тщится сохранить осколки минувших грез, но они тают, оставляя лишь пятна сожаления в море усталости.

– Пошла за тобой, – улыбнулась Флекиг.

– Врет тварь, – ткнул болтом ей в щеку Кронштейн.

– Сам такой, – улыбка превратилась в злой оскал.

– Хо-хо-хо, – болт неумолимо приближался к ноздре Свордена.

Сворден оттолкнул руку Кронштейна и сел. То, что он поначалу принял за головокружение, оказалось болтанкой. Дасбут раскачивался с кормы на нос и, к тому же, заваливался на один борт. В их компании обнаружился еще один новоприбывший – в проеме люка в обнимку с огнеметом сидел Патрон и замазывал новые ожоги вязкой дрянью, черпая пальцем из банки.

– Дотла еще не сгорел? – поинтересовался Сворден.

– Не-а, – огнеметчик потрогал почерневшие остатки носа и осторожно потер стекла темных пенсне, с которыми не расставался, хотя не мог их носить. Затем вновь приделал пенсне проволокой к кожаному шлему.

Флекиг схватила Свордена за локоть:

– Он не хотел за тобой в трюм спускаться.

– Не-а, – согласился Патрон.

– Всем отсекам доложить о неисправностях! – объявил Кронштейн.

– Сорвались? – спросил Сворден, хотя и так ясно – дасбут погружался все глубже. Механизмы кряхтели и сипели, сдерживая чудовищное давление.

– Нахлебались гноища по самые уши, – сказал Кронштейн. – Патрон, ты чего сюда приперся? Подыхать?

– Не-а.

– Ну, тогда мы в безопасности, – Кронштейн с такой силой прикусил болт, что из уголка рта потекла струйка крови. – Раз Патрон сюда притащился, да еще со своей дерьмокидалкой, то лучше места в гноище не сыскать.

– Может… э-э… Башка нас выведет? – предположила Флекиг.

– Заткнись уж, доска с дыркой, – Кронштейн сплюнул и встал, держась за скобы.

Что-то заскрипело, заскрежетало, а затем принялось мучительно выдираться с оглушительным хрустом.

– У нас кок служил, – сказал Кронштейн, – так он точно так зубы щипцами драл. Настоящий мастер.

– Не-а, – подал голос Патрон, закончив пользовать раны. – Не кок. Электрик. И не щипцами, а разрядником.