Черный ферзь

В руке человек держал короткую бугристую палку, из отверстий которой на палубу капала тягучая жидкость.

От облика человека веяло стылой жутью. Сворден не сомневался – начни тот душить их по очереди, никто не сдвинется с места от ужаса.

Шаг. Еще шаг. Темная фигура надвигается, поглощая, впитывая окружающий мир. Мертвые головы с пустыми глазницами кривят безгубые рты в ужасных ухмылках. Вонь полуразложившегося трупа выворачивает наизнанку. Трупяк. Насыщенный атмосферным электричеством Стромданга самодвижущийся трупяк, чьи мертвые мышцы сокращаются не волей гниющего мозга, но чудом постоянного тока.

Смотрит над собой, где беснуются громовые птицы, почуяв тухлятину. Поднимает палку, целясь в птиц, сжимает ее, отчего из отверстий брызгает уже знакомая черная жидкость, а вверх устремляются тончайшие прозрачные нити.

Что там происходит – понять трудно. Свара, избиение. Птицы каркают, бьют громадными крыльями, падают. Сверкают молнии. Сыпется почерневшая чешуя. Слышится шмяканье об лед.

Вокруг дасбута – агонизирующие тела. Скребут когти. Судорожно распахиваются пасти, безуспешно пытаясь исторгнуть последний крик.

Человек стряхивает палку и скрывается за кормовой рубкой. Палуба усеяна безобразными пятнами.

Пятнистый тихо завыл. Гнездо упал на колени, и его вывернуло. Паук приготовился спрыгнуть с палубы, но Клещ схватил его за капюшон.

– Успокойтесь! – прорычал Церцерсис. – Заткните его!

Сворден шагнул к Пятнистому, взял за шиворот и встряхнул. Пятнистый замолчал.

– К такому никогда не привыкнуть, – пожаловался Гнездо, все еще стоя на четвереньках. – Как вас только блевать не тянет?

– Всем по местам, – приказал Церцерсис. – Не ссать. Выродки нас не видят и не чуят.

– Почему? – спросил Сворден.

Церцерсис уставился на Свордена, но тот глаз не отвел, лишь еще раз тряхнул молчащего Пятнистого.

– Редуктор обесточен, – сказал Церцерсис. – А без него они не люди, понимаешь?

– Они и так не люди, – жалобно сказал Пятнистый. – Трупяки.

– Не полезу, – сказал Паук.

– Я то… – начал Пятнистый, но осекся.

Церцерсис выхватил нож и полоснул Паука по горлу. Хлынула кровь, Паук задергался. Ноги его подогнулись, но Клещ продолжал крепко держать тело.

– Отпусти, чучело, – сказал Гнездо, поднимаясь и вытирая рот.

Клещ отпустил, ткнул ботинком неподвижного Паука.

– Блевать не тянет? – поинтересовался у Гнезда Церцерсис, все еще не пряча нож.

– Нет, – хмуро ответствовал Гнездо.