Анизотропное шоссе

 – В тебе есть детали, которые позарез нам необходимы… без них наша работа остановилась… важная работа, результаты которой очень ждут… – Андрей резко прервал сам себя, поняв что начинает лгать.

Кто ждет?! Академик Ефимов? Единственный в Институте космической археологии, кто верит – так называемая Обсерватория, нагромождение странного вида камней, обнаруженная в далекие времена первых высадок на Марс, на самом деле – зримый след Великой Марсианской Цивилизации. И лишь громадный авторитет Ивана Антиповича поддерживает мандат археологической экспедиции на Марсе, народный комиссар которого уже косо посматривает на археологов при каждом их посещении Теплого Сырта и намекает на разбазаривание необходимых фалангистам ресурсов на второ- и третьестепенные дела.

Если бы Андрей знал – трудно не только ему, он вряд ли испытал хоть малейшее облегчение. Разве что ощутил себя полным идиотом. Он смущался признаться тектотону, что того придется разобрать на запчасти, тогда как Максим, тяжело вздыхая и утирая щеки, прощался с любимым тостером, с которым пережил столько острых голевых моментов во время трансляций футбольных и хоккейных матчей, а Аглая, почти глотая слезы, гладила никелированный бок стиральной кибермашины, ставшей ей подружкой, с которой можно поделиться тем, о чем не заикнешься ни Андрею, ни Максиму, для которых она была не девушкой, а верным боевым товарищем, этаким Д'Артаньяном в юбке, которую она, к слову, уж и забыла когда в последний раз надевала.

Глава девятая.

Ночью Андрею приснилось, будто во время перехода к Теплому Сырту на экспедиционных краулерах у него в дохе отказала система подогрева, отчего он дьявольски мерз, хлопал себя по предплечьям, спрыгивал с пассажирского сидения на мерзлый песок и бежал за машиной, чтобы согреться. И в одну из таких пробежек сидящий за рычагами Максим дал ходу, краулер рванул, выбросив тучу песка, а когда Андрей все же преодолел пылевую завесу, то след машины простыл, зато на горизонте разливалось угрожающего вида чернильное пятно – предвестник бури.

С чудовищным усилием Андрей вырвался из тисков ледяного сна. В каюте стоял бодрящий морозец, а тонкое одеяло тепла не прибавляло. Мелькнула мысль: Максим, известный любитель моржевания и закаливания, что-то намудрил в терморегуляторе, однако характерное пыхтение охладителей отсутствовало. И вообще, в куполе царила настораживающая тишина. Будто чего-то не хватало.