Последняя фотография

Ну что, долго мы будем здесь стоять?

– Слушай, и ты это собралась тащить на руках? – Григорий кивнул на сумки.

– Да я привычная! – усмехнулась Людмила. – Дотащу.

– Нет-нет! – замахал руками Григорий. – Присаживайся, я подвезу. Где твой дом?

Через десять минут Людмила угощала бывшего одноклассника чаем со смородиновым вареньем, приговаривая:

– Это мы с Иришкой сами варили. Сами вырастили и сами сварили. Вкусно?

– Потрясающе, – нахваливал гость.

Ирина сидела на диване и искоса рассматривала дядю Гришу.

– Ира, сколько тебе лет?

– Одиннадцать… скоро будет.

Григорий улыбнулся, вспомнив, как в детстве так же всегда называл не настоящий возраст, а будущий, рассуждая, мол, если день рождения прошел, считай, уже тебе не десять, а одиннадцать… скоро исполнится.

«Как же мы торопились стать взрослыми, – подумал Григорий, – и с каким бы удовольствием сейчас вернулись в школу. Да что там школа, я и в армии готов снова два года отслужить.

– Еще подлить? – прервала мысли гостя Людмила.

– Спасибо, Люсь, спасибо. – Он взглянул на часы. – Мне нужно ехать, обед окончен, расписание.

– А что ж я тебя и не покормила, – запричитала хозяйка. – Вот дура, нашла, чем угощать, человек на обед приехал, а я его чаем…

– Да ладно тебе, мне полезно. – Григорий похлопал себя по животу. – Смотри, на пельменях в Сибири какое пузо накусал.

– Ой, не смешил бы ты, – рассмеялась Людмила. – Тоже мне пузо нашел.

– Спасибо вам, дорогие хозяева. – Он встал и направился к выходу.

– Да не за что, ты уж извини, Гриш, что…

– Да все нормально, Люда, не кори себя. Я примерно так и обедаю…

– Слушай, а приезжай к нам вечером, – перебила гостя Люся, – устроим праздничный ужин. Ты так и не сказал, живешь-то где, у родителей?

– В нашем доме, – тихо произнес Григорий. – А родители умерли.

– Жаль, очень жаль, – сказала Людмила. – В общем, ждем мы тебя вечером в гости. Приходи, поболтаем, вспомним детство, так сказать, золотое.

Вечерние посиделки и воспоминания закончились тем, что у Ирины появился новый папа, хотя папой она так и не смогла его называть. Сначала Барсуков даже раздражался, когда слышал от падчерицы «дядя Гриша», но постепенно привык и смирился.