Корги Мартин. Дилогия в одном томе

– Ох, Алиса, Алиса, – закачал головой отец, – а если бы мы сегодня не прилетели, что бы ты делала?

– Да что бы делала? – Девчонка пожала плечами и тут же ответила: – Пошла бы к Верке жить.

– Дочь, ну почему ты не прислушиваешься к моим советам? – Сергей Алексеевич с укором посмотрел на неё. – Я ведь миллион раз тебе говорил: идёшь выносить мусор – возьми ключи с собой, – напомнил он.

– Говорил, – согласилась Алиса и поинтересовалась: – Пап, у меня такое чувство, будто ты рад, что дверь захлопнулась?

– Что ты такое говоришь? – воскликнул отец и тут же добавил: – Хотя, если честно, даже хорошо, что это случилось.

– Надеюсь, с квартирой ничего не случилось за две недели нашего отсутствия? – наконец подала голос мачеха, всё это время наблюдавшая за ними. Её губы в яркой алой помаде искривились в ехидной улыбке, когда она посмотрела на Алису: – Лично я нисколько не удивлена, что с тобой это произошло.

– И вам здравствуйте, – язвительно ответила она и подумала о том, что мачеха ещё не видела фламинго со шрамом на шее и расколотую плитку на полу.

Бледно-голубые глаза Ирины, сияющие холодным стальным цветом, резко контрастировали с ровным бронзовым загаром и чёрными как смоль волосами. Теперь от её идеальности у Алисы сводило не только скулы, но и всё тело. Однако, несмотря на это, для себя девчонка отметила, что мачеха всё-таки красивая женщина.

Когда отец женился во второй раз, Алисе казалось: тем самым он предал мать. Она злилась на него, срывалась на Ирину, а потом уходила из дома и часами бродила по улицам города. Как-то раз, после очередного скандала, она снова собралась на прогулку, но отец не дал ей уйти, взял за руку и отвёл в комнату.

– Дочь, тебе уже четырнадцать лет, ты совсем взрослая девочка. Давай и поговорим, как взрослые люди, – предложил он, закрывая за собой дверь, а потом присел рядом с ней на кровать, обнял за плечо, прижал к своей груди и погладил по голове: – Детка, я очень любил твою маму, она была для меня лучом света, я не представлял своей жизни без неё. Если бы она была жива, я бы никогда не предал её. Но так жизнь распорядилась, она умерла, а я остался.