Не слушай море

Но Мишель Эйдлен на всех смотрел так, будто публика обязана была ему поклоняться.

– Затем, – растягивая слова, начал он, – чтобы выяснить, чей голос сильнее.

– Бред, Мишель, – заявил я. – Мы разозлим охранника, потом будут проблемы…

– Тебе нужен Орфей или нет? – поинтересовался Мишель. – Если нет, то петь его буду я, а бокалы мы с Алиской домой заберем.

Стиснув зубы, я позволил ему вытащить все восемь бокалов из коробки, выставляя их на крышку рояля. Они стояли в ряд, все как один – красивые, ровной овальной формы, чуть переливающиеся перламутром.

Даже жаль будет такие бить.

Крис смотрела недоверчиво – и на бокалы, и на Мишеля с Алисой.

– Разве это возможно?

– Проверяй, чтобы все были целые, – проигнорировав Кристину, кивнул мне на бокалы Мишель. Подойдя к ним, я пристально осмотрел каждый на отсутствие трещин и одобрительно махнул рукой, мол, целые.

Алиса по велению взгляда Мишель подошла и взяла два. Было решено поставить их по одному на парту, где сегодня на занятиях заполнял документы педагог.

– Суть проста, – начал Мишель, – тот, кто разобьет голосом все три бокала – победил. В случае, если мы оба разбиваем, то четвертый станет решающим.

– А если и четвертый разобьете? – опять встряла Крис, усевшаяся на сцену и теперь болтающая ногами. То и дело тяжелая подошва ее берцев билась о деревянные подмостки.

– Такого не будет, – отмахнулся Мишель. Алиса поставила первый бокал, и он вальяжным жестом руки, облаченной в черный кашемир лонгслива, пригласил меня к парте.

Как только я приблизился на нужное расстояние, то понял, что дыхание по-обидному сперло, по закону подлости. Словно забыв, как правильно брать ноту, я закрыл глаза и попытался настроиться, прокручивая в голове тысячи уроков в московской консерватории – нас же учили всему. Я занимался музыкой с трех лет, а вокалом – с пяти, и взять ноту ре второй октавы также просто, как наиграть детскую песенку на фортепиано. Но звук застрял в грудной клетке.

Я смотрел на бокал и понимал: все, что от меня нужно – его разбить.

Поэтому все-таки глотнув воздуха, я медленно, на выдохе начал с соль первой октавы, постепенно повышая голос и задерживая дыхание на ре второй октавы. Голос отзывался эхом от высоких потолочных сводов репетиционного зала, но не хватало его силы, поэтому я попробовал взять ноту ми. И тянул все громче, выше, пока бокал не треснул. И дыхание кончилось.

– Засчитано, – улыбнулся Мишель. – Но считай, тебе повезло.