Моя палата

Чай был крепче обычного, и вкусовые рецепторы его языка затанцевали, буравя края этого органа острым сверлом. На какой-то короткий миг швартовые канаты, которыми он держался за голую пристань стола с худыми черными ножками, оборвались и безвольно повисли на его плечах. Сидеть ровно сил не оставалось, и он грудью навалился на тарелку, мягкие ребра поддались ее тугому сопротивлению, и, казалось, повторили ее почти идеальную круглую форму. Степан, шумно дыша, без сопротивления завалился вперед. Его голова коснулась ламинированной поверхности с зелеными узорами-разводами.

Он не услышал, что в столовой практически никого не осталось. Поварихи принялись сносить опустевшие кастрюли обратно на кухню, строя из них в глубокой мойке пирамиды. И когда из всех достопримечательностей в этом помещении остался только он один, старшая повариха вновь зацепилась взглядом за его худую, дрожащую от беззвучного кашля, спину. Ждать ее реакции пришлось недолго.

– Наташка, глянь-ка, у нас тут утопленник. Утопился он в твоем чае.

Наталия поджала губы и кроткой походкой подобралась к Степану. Она коснулась его плеча, подумав, что прикасается не к плечу человека, а к холодному кирпичу.

– Стенька, ты чего? Уснул, что ли?

Степан усилием воли разрезал спекшиеся веки и опять захрипел, пытаясь прокашляться.

– Стенька, ты не поел опять? Подымайся, вот так, давай. – Наталия обняла его за грудь и легко подняла вместе с теми «семьюстами тысячами тонн мешков, набитых хлопком и табаком», которые лежали на его спине.

Он лишь покосился в ее сторону, переведя затем взгляд в другой угол столовой. Руки ему пришлось опять закинуть на стол, иначе усидеть в этом положении не удалось бы никак. Наталия села на стул рядом с ним, пододвинула к нему тарелку и безапелляционно заявила:

– Стенька, не поешь – не уйдешь никуда. Понял? Вот так.

Повариха из проема кухонной двери подняла грязный кулак и затрясла им, словно размахивая невидимым флажком.

– Наташка, кончай возиться с этим прокаженным! У тебя вон дел полно! Лучше собаке нашей отдай, от ней толку больше!

Наталия сжала кулак до появления на коже белых пятен, но не ответила начальнице. Она старалась заглянуть в глаза Степану, пристыдить его своей жалостью и состраданием, но никак не могла натолкнуться на тропинку, по которой убегал его взгляд. Она перевела глаза с области его глаз на его уши и ужаснулась: за ними висел комок сбившихся волос.