Странник

Вы не можете проявлять интерес в отношении информации, на которую наложен гриф особой секретности. Что бы задавать вопросы моим сотрудником, надо получить особое разрешение моего начальства, причём в письменном виде.

Горшков выбрался из?за стола и пошёл к выходу:

– Будет ***, будет тебе разрешение. Ты ещё пожалеешь о своём решении.

Как только он вышел за дверь, Крымов поинтересовался, что здесь произошло. Сергей Петрович вкратце пересказал события. Крымов протянул ему ключ от сейфа:

– Убирайте все секретные материалы в сейф, – а сам стал звонить по телефону.

Сергей Петрович сложил все бумаги, включая только что заправленные в машинку, свой телефон и зарядку в сейф, закрыл его и протянул ключ Крымову. Тот махнул рукой:

– Пусть будет у Вас.

Первый номер ему не ответил, нажав на рычаг он набрал другой:

– Старший лейтенант госбезопасности Крымов. Соедините меня с начальником Секретариата НКВД или дежурным по секретариату, – после короткой паузы он продолжил:

– Старший лейтенант госбезопасности Крымов.

Что ему ответили, неизвестно, но, положив трубку, он велел Люсе и Сергею Петровичу присесть на корточки в одном углу, Меньшову встать в другом и приготовить пистолет, а сам сел лицом к двери за стол, стоявший чуть в стороне от неё, вынул оба пистолета и положил руки с оружием на колени.

Не прошло и пяти минут, как дверь с грохотом распахнулась и в неё влетел солдат с трёхлинейкой[64 - Автор не знает, с каким оружием органы НКВД выезжали для ареста «врагов народа», но в художественных произведениях, почему?то, упоминается именно винтовка Мосина, она же трёхлинейка. Крайне неудобное в тесных помещениях оружие.]. Пока он озирался, пытаясь понять куда направить винтовку, Крымов, не поднимая рук, выстрелил ему в ногу:

– Прости, солдат, ты пострадал вместо дурака?начальника, – и тут же перевернул стол, укрывшись за ним.

Из коридора раздалось несколько выстрелов, зазвенели стёкла выбитого окна, кто?то крикнул:

– Крымов, ***, сдавайся, нас больше!

– Ты попробуй войди, а потом посчитаем, кого больше?

Входить никто больше не стал, зато в коридоре раздалась длинная автоматная или пулемётная очередь (Кто бы стал сюда тащить пулемёт? – подумал Сергей Петрович) и всё стихло.