С греческого «защитница»

Или еще того хуже…

– Не говори! – акушерка налила из полосатого термоса чай в глубокую кружку, – хорошие девчонки у нее родились, доношенные, крупные. Орут вон в детской, сиську просят, сейчас Катя смесью накормит, вряд ли у мамаши молоко есть. А утром уж сама. Намается она, грудь – смех один, прыщики.

– Ну, значит будут искусственники, – равнодушно зевнула медсестра, – я полежу пару часиков?

Акушерка кивнула.

– Спи, разбужу, если что.

Медсестра не заставила себя уговаривать, улеглась поудобнее на диване, подсунув под голову маленькую подушечку, еще раз сладко зевнула и прикрыла глаза.

Проснулась она от громкого хлопка и голосов, села, оглядываясь осоловелым взглядом.

– Как это – нет?! – старшая акушерка грозно смотрела на молоденькую педиатрическую сестру, а та заламывала руки.

– Ну так – нет! Я принесла одну из девочек кормить, в палате было пусто. Думала может она в туалет ушла, ждала-ждала…

Медсестра мгновенно поняла, что произошло и вскочила на ноги.

– Искали? – голос старшей повышался до визга, это означало, что она в панике.

– Да, – педиатрическая чуть не плакала, – везде искали, нету.

– Уму непостижимо! – хлопнула себя ладонями по бедрам старшая, – кто на посту дежурил?!

– Ванеева, – дрожащим голосом сдала дежурную молодая, – она клянется, что с места не вставала.

– Ну, да, Ванеева с места не вставала, а роженица у нас в окно вылетела. Зимой. С пятого этажа. – старшая потопталась на месте, пытаясь расставить по местам мысли, – ладно, пошли!

Она вышла, широко распахнув двери, медсестричка успела проскочить следом.

Дверь громко хлопнула, закрывшись. Та, которую разбудили, покачала головой. На ее памяти не было ни одного раза, когда мать сбегала из роддома, оставляя детей. Всякое было – отказывались, писали расписки, но чтобы сбежать… Нет, ни разу не было. Не зря старшая беснуется, достанется ей по первое число. Да всем достанется, кто в смене был. Детей жалко. Хотя, может повезет, и одумается мать. Поймет, что натворила, и прибежит. А вдруг…

Наши дни.

1

Музыка гремела из двух огромных колонок, выставленных на крыльце кафе, Сашка злилась, потому что она ненавидела попсу, и от шума разболелась голова. Она уже проглотила таблетку, но легче пока не стало. Лучше всего бы было сейчас валяться на диване с книжкой, но денежки сами в карман не залезут, поэтому вместо дивана и книжки приходилось размахивать картонкой над жарким мангалом, приглядывая, чтобы мясо не подгорело.