Боги ушли, твари остались

Старик сделал еще несколько глотков виски.

– Вся СС построена на идеологии моего рода. Сейчас я готовлю для рейхсфюрера Гиммлера записку о своем плане разгрома русских. Уверен, его оценят по достоинству.

Франц окончательно успокоился – перед ним сидел сумасшедший.

Оба не заметили, как в гостиную бесшумной походкой вошёл Альфред. Он был бледен и явно чем-то озадачен.

– Герр Вайстер, – обратился он к старику, – не ожидал вас увидеть сегодня.

– Я сбежал от Эльзы, – шепнул старик тоном проштрафившегося школьника, – если бы ты знал, какая тоска прозябать в провинциальном городишке.

– У меня гости, вы уже познакомились?

– Вижу… Шпионы! Держи с ними ухо востро, – старик упорно не хотел слезать с темы.

– Я перед вами уже разоблачился, – шутливо подыграл Франц.

Виллигут посмотрел на него совершенно трезвым взглядом и покачал головой.

– Как бы не так! Я знаю, о чем говорю.

Альфред сделал вид, что не придал значения их пикированию. Лишь почтительно напомнил старику:

– Ваша комната, как всегда, ждёт вас.

– Спасибо. Еще стаканчик выпью. Присоединяйся.

Альфред присел на низкий табурет, обитый кожей. Взял стакан, в который Франц тут же налил виски. Виллигут перевел свой испытывающий взгляд с гостя на хозяина. Причмокнув, предрёк:

– Между вами возникнут большие проблемы. Врагами не станете – что-то будет вас крепко связывать, но постарайтесь избавиться друг от друга. Учти, Альфред, он – чужой.

– Франц – муж потрясающей женщины, – спокойно ответил Альфред и выпил.

Франц и Виллигут последовали его примеру, после чего повисло напряжённое молчание.

– Женщина – это так мало! – изрёк Виллигут. – Господь даёт человеку разум, чтобы он осознал всю нерасторжимость огромного мира, а человек использует его, чтобы понять свою жену. Мы, немцы, должны навсегда освободиться от женщины, иначе окончательно превратимся в тупых бюргеров. Женщина дает жизнь, а распоряжаемся этой жизнью мы. У женщины одна-единственная функция – рождение ребёнка.

Виллигут глубоко затянулся сигаретой, выдохнул дым и неожиданно заснул, закинув голову назад. Альфред осторожно вытащил окурок, зажатый между его пальцами, и затушил в пепельнице.

– Он сумасшедший? – тихо спросил Франц.