Из России за смертью

Он не мог остаться в городе, по которому гулял вместе с ней, не мог приходить в дом, где мы все были счастливы, не мог проходить мимо скамейки в парке Эдуарда VII, напоминавшей ему о первом мамином поцелуе. Теперь для него все стало воспоминаниями – и мама, и друзья, и Лиссабон… И я.

Ана закрыла лицо ладошками и замолчала.

– А твои родители любили друг друга? – неожиданно спросила она.

Перед глазами у Найденова возникла коммуналка, тусклая, засиженная мухами лампочка на кухне, отец, спящий на табуретке, уронив голову между засаленными алюминиевыми кастрюлями, и сухой пугающий смех матери за стеной.

– Не знаю, они простые люди, им некогда было.

– Ну да, у вас же все коммунизм строят.

Тогда на минуту, в первый раз, майор почувствовал, что странным образом попал в чужой, закрытый для него мир. Вот тогда бы и поблагодарить за кофе, поцеловать хозяйку в щечку и стремглав выскочить на пыльные улицы Уамбо. Не смог…

РУБЦОВ

– Что-то тебя быстро развезло. – Подполковник встряхнул Найденова, больно схватив его за плечо.

Майор уставился на него и не сразу сообразил, чем они тут занимаются.

– Ну-ка, еще по кружке. О деле поговорить надо.

– Может, хватит?

– Привыкай, – жестко отчеканил подполковник и выпил.

Банка с кильками была пуста. Найденов выпил и занюхал хлебом. Но совершенно неожиданно почувствовал себя легко и трезво. Рубцов заметил перемену в его состоянии и одобрительно подтвердил:

– Видишь, лучше стало. Всегда слушайся старших по званию. Они больше тебя выпили и знают.

А теперь напрягись и гляди. – Рубцов достал карту Анголы, вытащил фломастер и, приосанившись, принялся объяснять: – Вот здесь, справа, всю территорию занимает Национальный парк, и тянется он вот так, до Мавинга, а дальше сворачивает к Джамбе…

– Там штаб генерала Савимби?

– Да, можно сказать, столица УНИТА. Но не пугайся, штурмовать их, к сожалению, пока приказа нет. Жаль. Вообще, должен тебе сказать, что ситуация в Анголе меня до печенок раздражает. Столько лет воюют, и ничего не получается.

Разве это война? Тут постреляли, там постреляли и заседают. Бесконечный военный совет. Дали бы мне роту проверенных мужиков – я бы за неделю закончил всю эту ерунду. Не веришь? Воевать научить невозможно. Это должно быть в крови. Мы, русские, умеем, потому что все наши предки воевали, год за годом, век за веком. Вот у нас и развился талант. Итальянцы, скажем, поют, евреи бизнесом занимаются, французы – любовью, японцы технологию создают, а мы воюем.