Из России за смертью

Извините, это все, скажу откровенно, Генштабовские интриги.

Советов обрадовался. Появилась возможность для обходного маневра, чтобы уйти от грубо поставленного генералом вопроса.

– Так что в Генштабе? – спросил он участливо.

– Вы не в курсе? – искренне удивился Саблин.

– Ты о чем?

– Меня решили в угоду Двинскому и компании отозвать в Союз!

Советов развел руками.

– Иван Гаврилович, дорогой, первый раз слышу. – И на его лице обозначилась крайняя озабоченность. Это он делал профессионально. Взгляд устремлял поверх головы посетителя, нижняя губа при этом внахлест закрывала верхнюю.

Помолчав, Советов мягко улыбнулся:

– Что же вы нас в известность не поставили?

– Как только узнал, сразу сюда, – отрапортовал Саблин.

– Куда раньше смотрели? О чем думали? – вдруг набросился на него Советов. – Уж кому, как не вам, знать, что мы можем упредить, но не отменить приказ вашего ведомства. Поражаюсь подобной беспечности.

– Я же сижу в Анголе, откуда мне знать? – по-школьному начал оправдываться генерал.

– Получается, я за вас обязан знать? Привыкли, что в ЦК думают за всех. Нет, дорогие товарищи, пора с этой практикой кончать.

Генерал хотел продолжить объяснения, но по селектору Советова опять вызвали к начальству. Прихватив какие-то бумаги и досадливо махнув рукой, он вышел.

Саблин окончательно разнервничался. И еще, дурак старый, сомневался, стоит ли идти к Советову. Нет, пока в ЦК работают такие принципиальные кадры, все будет в порядке.

ТАМАРА

Найденов вышел из столовой с неприятным чувством тяжести в желудке.

То ли от жирной свинины, то ли от гнусного настроения. До сих пор его никуда не вызывают, не заставляют писать объяснительные. Да и что писать? Ну, познакомился с иностранной гражданкой, ну, встречался, ну, бывал у нее дома. Для себя майор решил: будет утверждать, что брал у нее уроки португальского языка. Официально военными властями это трактуется как связь с иностранной подданной. Чуть ли не приравнивается к разглашению государственной тайны. Такую формулировку и тестю сообщат…

Реакцию Советова майор вычислить не мог. Если тот расскажет дочери, значит, конец семейной жизни. Тамара не простит. Она собственница. С детства привыкла, чтобы все окружающие ей служили. Поэтому и замуж за Найденова вышла, почувствовав, что он не сможет противостоять и до конца дней будет исполнять ее желания. Он не сопротивлялся. Трудности супружества нес терпеливо, как тяготы воинской службы.