Барбаросса

Что же принесет чаемая свобода, никому не известно.

Одним словом, брожение умов, и без того имевшее место в городе, усилилось.

Шейх принял высокого гостя в саду своего небольшого и несколько неказистого на вид дворца. Он возник путем механического объединения двух купеческих усадеб, и следы этого объединения были еще не окончательно изжиты. Сад же шейху нравился. Фонтан, устроенный посреди большого квадратного бассейна, успокаивал душу правителя своим замысловатым, приятным лепетом. Розовые кусты источали ласкающие запахи.

Перед тем как войти в садовые ворота, генерал остановился и подозвал к себе Мартина де Варгаса:

– Возьмите сейчас пятерых солдат и отправляйтесь к угловой городской башне, проверьте, все ли там в порядке. Вразумите тамошнего офицера, если он до сих пор находится не во всеоружии. Затем перейдите к рыночной башне.

– Именно к рыночной?

– Именно! И вот почему. Из нее есть незаметный выход за пределы городских стен.

– Куда же я должен отправиться, когда выйду за пределы городских стен?

– В Мешуар.

– В Мешуар?

– У меня есть основания думать, что Харудж с основными своими силами находится там. Если это так, то этой же ночью мы окружим его там. Прибывшие со мною суда закроют ему дорогу в море, а кабилы Куко обложат с берега. У него не более пяти сотен сабель, мы сможем выставить до четырех тысяч.

– Внезапность, господин генерал?

– Что вызывает ваши сомнения?

– Я не уверен, что у Краснобородого нет в Алжире пары-тройки своих людей.

Дон Игнасио ухмыльнулся:

– Я убежден, что они есть и что их не пара-тройка. Изловить их мы не в состоянии, да и времени у нас нет. Мы их обманем. Вид усиленных приготовлений к обороне даст понять Харуджу, что его не только ждут, но еще и боятся. Главное, чтобы он не тронулся с места до завтрашнего утра.

– Теперь мне все понятно, господин генерал, можете на меня рассчитывать.

– Уже рассчитываю, лейтенант!

На глазах у изумленного Камильбека половина испанцев развернулась и быстро зашагала прочь от ворот дворцового сада в направлении городских стен. Ему очень хотелось узнать, чем они станут заниматься, когда пропадут из поля его зрения, но он не мог пренебречь своими прямыми обязанностями.

И они вошли в мир благоухающего покоя.