Барбаросса

– Может быть, я лгал, когда топил корабли неверных и грабил их города? Может, не на мои деньги построены мечети в восьми городах Магриба?

– О господин!

Харудж медленно провел ладонью по тому месту, где у него должна была бы находиться знаменитая рыжая борода.

– Так почему ты не веришь мне сейчас? Почему ты не веришь мне, что у нас нет другого выхода, как затопить эти галеры, ибо они свяжут нас по рукам и ногам? Одна, как ты сам знаешь, тихоходна, как черепаха после совокупления, вторая лишилась двух десятков весел.

– Я понял тебя, господин.

– Я не только господин твой, но и друг. Я хочу, чтобы ты не только мне подчинялся, но и верил.

– Я верю тебе, господин.

– Ты сделаешь то, что я прошу?

– Я сделаю это.

Сей замечательный диалог сопровождался яростным сверканием белков, бурной игрой желваков и прочими вещами в том же роде. Кардинал был невольным свидетелем этой сцены, и она, надо сказать, произвела на него неизгладимое впечатление, но более всего в той ее части, что касалась дальнейшей судьбы захваченных галер.

Обливающийся внутренними слезами Фикрет помчался выполнять приказание своего удивительного друга-господина. Антонио Колона подал голос. Он кашлянул. Стоявший к нему спиной Харудж обернулся:

– А, вы все еще здесь?

– Да, я здесь и совершенно не разделяю вашего веселья по этому поводу.

– Понял! Вы против того, чтобы я отправлял вас вместе с кораблем ко дну?

– Именно.

– Правильно.

– Тогда послушайте аргументы в вашу пользу.

– Вы воистину святой человек, святой отец. Находясь в подобном положении, вы думаете о благе своего ближнего, не являющегося даже вашим единоверцем. Поразительно! И похвально! И вызывает восхищение!

– И покончим с этим, с вашими неуместными издевательскими восторгами.

– Говорите, если вам ничего больше не приходит на ум в подобный момент.

Кардинал глотал оскорбления, как бискайских устриц, ничуть не морщась.

– Пленив меня, вы можете потребовать выкуп за мою персону. Большой выкуп, смею вас уверить.

– Вы предлагаете обратиться с таким предложением к Папе, в самом деле? Не думаю, что он прислушается ко мне. А ваше возвращение вряд ли будет его заветной мечтой после того, как он узнает о судьбе ящиков.