Высокие устремления. Высокие отношения-2

В переводе значило что-то типа маленького зайца-зайчонка или детеныша калана – таких тонкостей наемник не знал. Склоняясь к первому варианту – очень уж похожа! Маленькая, глаза блестят из-под опушки капюшона, дрожит – дернешься, сбежит переполошно, не оглядываясь.

Лучше не дергаться, иначе голодать до завтра! Да и зачем обижать зайчишек? В руках у Кускикичах глубокое деревянное корытце в виде утки – крашенные голова и хвост торчат по краям, наполненное вареной рыбой. На локте болтается плетеная из рогоза корзинка с корнями саранки, а на втором – маленькое ведерко с водой.

Рыжий растекся в улыбке:

– Привет! – на этот раз, куда более дружелюбным тоном. И не размахивая руками-лапами.

Кускикичах кивнула, остановилась шагах в трех от клетки, попыталась вытереть пот, неловко задрав плечо.

– Сейчас, сейчас… – наемник отошел в дальний угол, сел на солому.

Кускикичах заулыбалась, подошла вплотную. Начала просовывать емкости сквозь прутья. Рыжий сидел неподвижно – только желудок радостно заурчал в предвкушении сытости.

Девушка, услыхав сей звук, заливисто рассмеялась. Расставив, вернулась на прежнее место, настороженно следя за наемником. Тот, нарочито медленно встал на четвереньки, добрался до рыбы с корнями. Начал жевать, стараясь не сорваться в жадное запихивание еды в рот. Мелкие косточки так и хрустели на зубах! Хребты и плавники Рыжий складывал в угол корытца – можно было плеваться и швыряться ими наружу, но любое долгое сидение, при таком образе жизни, грозило появлением свалки.

Что же до того, что сидеть ему тут долго, арбалетчик не сомневался. Правда, зачем он унакам, понимания не было ни малейшего…

В первый день, когда пленник немного пришел в себя, уже ближе к вечеру, пришел десяток заплаканных женщин. Постояли примерно там, где сейчас Кускикичах. Покачали головами, будто болванчики и ушли, обплевав землю перед собой. Наверное, жены или сестры с матерями тех, кому не повезло напороться на их воинскую компанию.

Никакого пыточного столба, который являлся в страшных выдумках! Столбы тут были – торчала парочка у самой тропы, но к ним явно никого и никогда не привязывали! Да и грех поганить кровью и смертью столько тонкую работу! Не один день у мастера отнявшую.

– Улудал! – произнесла Кускикичах, ткнула тонким пальчиком на пожухлый осенний листок, отдающий багрянцем, затем указала Рыжему на волосы.

Наемник оторвался от рыбы, прищурил один глаз.