Кордон

Даже сквозь хмельную дымку стены родными не стали – прошла всего неделя, как перевели сюда служить. Родными не стали, но почти—почти…

Высокий, в рост, забор вокруг заставы был сложен из массивных валунов, символически скрепленных раствором. Камень в здешних краях все еще был куда дешевле привозного кирпича. Из таких же валунов, в незапамятные времена – Подолянскому дату называли еще в Крукове, при вручении предписания, но он благополучно забыл: где—то с полсотни лет назад – был возведен первый этаж длинного, шагов в тридцать пять, здания.

Второй этаж деревянный, совсем не капитального вида – мансарда, удивительно несерьезная для Кордона. Странность объяснялась легко – надстраивали временно. Но потом то ли с камнем беда случилась, то ли с каменщиками. А дерева, и, соответственно, досок с бревнами, вокруг море. Зеленое такое, ветвями шуршащее…

На верхотуре обычно жили рядовые и унтера, не обзаведшиеся личной жизнью на окрестных хуторах и селах. А такому личному составу, временное, ставшее постоянным, особых трудностей не составляло, благо, то наряд, то еще какое развлечение.

Поэтому второй этаж так и стоял холостой вольницей, уже просевшей на один угол.

Окна первого этажа светились иллюминацией. Особенно ярко газовые рожки выкрутили в кают—компании, здоровенной, на треть этажа, зале, располагавшейся справа от дежурки.

Анджей бессвязно выругался: окна первого этажа, на случай обороны, были забраны толстыми железными решетками. Отчего прапорщику, по недоброй памяти, препаскудно спалось первую пару ночей.

Иллюминация на заставе была обычным делом. Парадоксальным образом Кордон, сиречь приграничные земли, схож с любым крупным городом. И там, и здесь, жизнь ни на миг не останавливается. Уходят и возвращаются наряды – границу без присмотра никак оставлять нельзя – и Племена под боком, и граничары без бдительного присмотра шалят.

Да и все прочие власти приходилось по факту заменять именно пограничникам. Пристав—то в Вапнянке сидит, и по уезду еще с десяток надзирателей.

С таким «многолюдьем» – какая там монополия государства на насилие? хоть что—то в столичную казну отправить и совсем уж дикого кровопролитья не допустить – и то служба.

Навстречу шумной кавалькаде сами собой распахнулись ворота. Рядовых, которые возились с тяжелыми створками, Подолянский даже не заметил. Кто—то затянул новую песню, подхватили, тут же сбившись – одновременно спешиваться и петь оказалось даже для офицеров делом неподъемным.