Семёновы

– Хорошо, дедушка, – Настя кивнула, – ну я пойду?

– Иди, иди, – дед уже почти повернулся к ней спиной, потом вдруг неожиданно спросил еще раз – все ли у тебя хорошо?

Настя кивнула, и он махнул ей рукой – иди. Девушка вышла на крыльцо и присела на ступеньку. Тут же на крыльце лежал старый Полкан. Настя не помнила, как появился пес. Когда она начала понимать окружающую ее действительность, Полкан уже был, и ходить она училась, держать за его толстую шерсть. Теперь Полкан уже не играл с ними, а чаще лежал где-нибудь.

– Ну что, Полкаша, как ты тут? – Настя погладила его по голове, пес туда-сюда махнул хвостом, показал, что он ее слышит. Она еще раз погладила его, поднялась и пошла к себе.

В комнате было тихо, Ольга куда-то ушла, Настина кровать так и стояла расправленная. Настя нехотя взяла одеяло, сложила пополам, сверху бросила подушку. Огляделась, на кресле валялось синее покрывало, взяла его, взмахнула вверх и опустила на кровать. Конечно, это было не идеально, как у копуши-сестры, но все же.

Она присела на край кровати, идти никуда не хотелось, тем более в огород, где мать с Ольгой собирали ягоды. Мать опять будет ей рассказывать, как должна вести себя девушка, а ее эти разговоры каждый раз бесили. Вообще Настя всегда испытывала чувство неполноценности рядом с сестрой. Ольга была уж очень правильная, гордость родителей. Иногда Насте хотелось специально навредить сестре, подставить ее, и посмотреть, что же будет. Но в какой-то момент она останавливалась, чувствуя, что следующее действие будет уже подлостью.

Однако мелкие пакости она все-таки в отношении сестры совершала. В три года она отстригла ей одну косу, и родителям пришлось подстричь семилетнюю Олю «под мальчика», так она и пошла в первый класс, с одиноким бантиком, торчащим на голове как кочан капусты. Второй бант лежал в шкафу за ненадобностью. В десять лет она взяла первую помаду сестры и раскрасила себя и двух своих подружек. Четырнадцатилетняя Ольга рыдала в голос и обещала убить всех троих, мать стояла в дверях, не пропуская ее, а три маленькие вредительницы хихикали, убегая.

В пятнадцать лет она надела на деревенскую дискотеку лучшее Ольгино платье, весело отплясывала в нем, а позже, возвращаясь домой на мотоцикле, на котором приехал ее кавалер, зацепилась подолом и оторвала пол-юбки. Мать увидела безобразие первая, отлупила Настю нарядом по спине, а потом отвезла его в мастерскую.