Семёновы

Она подняла глаза на Андрея и потянулась руками к его лицу. Ей рисовались картины, как он хватает ее на руки и несет на широкую постель. Дальше фантазия не простиралась, но она была уверена, там все будет отлично.

– О-о-о, барышня, да ты наклюкалась! – тихий голос Андрея отрезвил, и Настя открыла глаза.

Он все еще обнимал ее, но целовать не собирался.

– Давай-ка спать, день был длинным, – это было вовсе не то, что она хотела услышать.

Андрей встал и вышел, а Настя сидела и пыталась обидеться. Но не получалось, потому что на самом деле, она очень хотела спать.

Мужчина вернулся и принес какие-то вещи.

– Вот, надень это, должно подойти.

Ага, значит в доме все-таки водились женщины. В руках у Насти оказались серые спортивные брюки с розовыми лампасами, футболка с Микки Маусом и под футболкой синие хэбэшные трусики-слипы.

– Все чистое, – уверил Андрей. Настя и не сомневалась. – Это сестры, она часто у меня ночует.

Ага, ну сестры так сестры…

Андрей провел Настю в комнату.

Когда-то это была детская мальчика. Целую стену занимали фотообои с Молнией МакКвином, очевидно в этой квартире жил фанат "Тачек". Кровати в комнате не было, зато полкомнаты занимал подиум, на котором и располагалась постель.

– Тебе будет удобно, – пообещал Андрей, сунул ей в руку пульт от висящего на стене телевизора, и вышел.

Настя села на краешек импровизированной кровати, потом легла. Включив телевизор, она понажимала кнопки, нашла какой-то фильм и приготовилась смотреть.

Но уже через пару минут пульт выпал у нее из руки, и девушка уснула. Ночью ей приснился дед Сергей. Он сидел в своем кресле и молчал, а потом поманил рукой.

Проснулась она от хлопка входной двери и приглушенных голосов. Слышно было, что говорящие прошли в кухню, а спустя какое-то время в дверь постучали. Настя натянула одеяло до глаз. Дверь открылась, на пороге стоял Андрей.

– Проснулась? – он улыбнулся. – Вставай, к тебе пришли.

Ко мне? Настя недоуменно сморщила лоб, но послушно встала и, натянув брюки, вышла.

Она, зевая, вошла в кухню и тут же увидела отца. Он был в той же одежде, что и вчера, значит домой не уезжал.

– Настюша, доченька! – отец вскочил и обнял блудную дочь.

– Папка! – Настя прижалась к отцовской груди, обхватив его за торс.

– Ты что творишь?! – отец встряхнул ее за плечи, – мы вчера весь город объехали, тебя искали.

– Я… мне… – Настя не знала, что сказать, но отец, кажется, все понял без слов.