План спасения СССР

Неожиданно и от этого особенно веско.

– Но если не капитализмус, как вы изволите выражаться, не социализмус, тогда что остается – национализмус?

Фил задохнулся, попытался что-то сказать, не смог, поискал рукой на столе, нашел стакан, Валерий Борисович ловко плеснул туда водки. Американец глотнул, горло у него перехватило. Из глаз потекли детские слезы. Надо было понимать, что «национализмус» его очень напугал.

В образовавшейся паузе слово взял Барсуков.

– Это идиотская глупость думать, что есть какое-то почти равное противостояние: мы и Запад.

Мы всегда тащились Западу вослед, еще со времен допетровских, при Петре это стало официально признано. И сейчас тащимся. Нет параллельных курсов, есть движение след в след. Как бы мы ни хорохорились, ни дурили, а всю уже проделанную Западом дороженьку пройдем до последнего фута и дюйма.

– Да это какие-то «Московские новости»! – выпучил глаза Валерий Борисович.

– Да, «Московские новости» – это моя любимая газета, – со злобным достоинством ответил Барсуков.

 – А «Огонек» – любимый журнал.

Пьяный спорщик не успел ответить, заговорила фигура совсем уж неуместная – сторож Леня.

– Ладно, мы сильно отстаем от развитых капиталистических стран, но, может быть, это и хорошо. Как утверждает наш американский гость, капиталистический путь – это путь к пропасти. Не разумнее ли при таких перспективах быть в хвосте колонны, а не в голове?

Мысль, может быть, и не лишенная оригинальности, но какая-то уж слишком белорусская.

Барсуков поморщился.

– Игра мыслей, игра слов, все у нас и кончается игрою слов, и мы ею, бедные, и сыты. А ведь все просто, примеры прямо вокруг и под ногами. Возьмите хотя бы заказ этот нынешний, который Вероника привезла. Ведь это же дичь! Человек с мировым именем, академик на семидесятом году существования государства получает паек от своего правительства. Банку шпротов и пачку индийского чая. Да я, собственно, и не про заказ.

– Но если вы не про заказ, то про что? – сухо поинтересовался Модест Анатольевич.

Я думал, что таежный выходец собьется, смутится, но нет.

– Я про свободу. Вы возьмите хоть футбол этот недавний!

Валерий Борисович вдруг зарычал, как раненый, и схватился руками за небритое лицо. Он был страстный болельщик, а сборная страны на последнем чемпионате мира в Италии провалилась так бездарно, что нельзя было не зарычать.

– Футбол-это не игра всего лишь.