Тьма египетская

Они беззаботны, наивны и сварливы, как обезьяны, которым ближайшие родственники.

Четвертая раса – египтяне. Это высшая раса. И надо ли доказывать, что это так. Кто строит искуснее всех? Кто управляет водами с помощью каналов? Кто первым посеял зерно в землю? Кто первым сварил пиво и забродил вино? Кто чист телом, ибо принимает омовение четырежды в день, и чист душою, ибо почитает истинных богов и жертвует храмам? Кто понял движение звезд? Кто посчитал и распределил время? Египтянин строил, думал и жертвовал, пока одни грабили, кочевали и передразнивали других.

Мериптах потер лоб пальцами, как будто там выступало сомнение.

– Но мой отец князь Бакенсети говорил мне, что меж племенами нет разницы, у всех в жилах течет красная кровь, и у негров, и у азиатов, и у египтян. Важно, каков человек сам по себе.

Учитель Ти поежился и поморщился, завертел головой, как бы ища аргументы, и вдруг нашел. Внизу, во дворе.

– Идем, Мериптах.

Они поднялись на ноги.

Ти быстро спустился по внутренним лестницам, таща Мериптаха за собой своею единственной рукой. Оказавшись на заднем дворе, учитель повлек ученика к свалке. Мальчик недоумевал, но подчинялся. Вот, оказывается, что было целью этого похода – гусь. Гусь управляющего Нефкера.

– Ты говоришь кровь, Мериптах?

– Что?

– Ты говоришь, у всех народов одинаковая кровь?

– Я…

Гусь солидно, как корабль с ногами, переваливался на месте, презрительно запрокинув голову и катая в горле какой-то предварительный по отношению к «га-га» звук.

Повинуясь недвусмысленному, дважды повторенному приказу учителя, один из ливийцев вынул из-за пояса свой полумеч и отсек надменную голову. Отлетев в сторону, она упала в пыль, удивленно открыв рот и возмущаясь блестящим глазом. Туловище, еще несколько мгновений топталось на месте, стараясь понять, в чем тут непорядок, и выбрасывая вверх быстро слабеющий фонтанчик крови.

– Ты видишь эту кровь, Мериптах? Она такого же красного цвета, как у негра. А у негра, как у ливийца, а у того, как у тебя. Получается, что ты родственник гусю?

Смущенный наглядностью эксперимента, мальчик молчал.

– Не-ет, Мериптах, различия меж народами глубоки.