Тьма египетская

Разговор из слишком серьезного сделался совершенно праздным. Ссыльный аристократ вдруг пустился, ни с того ни с сего, в свои столичные воспоминания. Рассказал несколько забавных историй из своей жизни в «золотой» офицерской школе, потом поведал об удивительном шестипалом карлике, доставленном ко двору Апопа, как раз перед его, Гиста, отбытием на службу в гарнизон Мемфиса.

Княгиня Аа-мес переспросила, правда ли, что карлик был шестипал, потому что до сих пор при своем дворе ей доводилось видеть лишь пятипалых.

Получив утвердительный ответ, она по своему обыкновению загадочно улыбнулась.

Сначала Бакенсети вздохнул свободнее. Больше никаких, даже самых мелких, грешков против царской власти он за собой не знал и мог себя успокаивать, что все худшее позади. Только вот непонятно, если Мегила приехал из-за разбойников, почему он так легко отступился от темы? От этой мысли снова стало нарастать беспокойство в душе князя. Когда же Гист повел рассказ о неком человекобыке, родившемся якобы на одном из островов в финикийском море от совокупления местной царицы с рогатым правителем полей и помещенном подальше от любопытствующих глаз в подземный лабиринт, Бакенсети уже снова нервничал с прежним жаром.

– Ну, это глупости, совершеннейшие глупости, женщина не может зачать от быка.

Светский говорун, сделав еще несколько петель в своем разговоре, вернулся в Аварис и в свою молодость. Глаза его перестали смеяться, и тон речи отвердел. Молодой ссыльный офицер с подлинным увлечением описывал день своего представления ко двору, все мелкие детали того утра и все подробности своих высоких чувств по поводу предстоящего события.

В другой ситуации Бакенсети, может быть, даже разделил бы с ним трепет этого воспоминания, ибо сам хранил в памяти схожее, но сейчас ему было тошно. Он чувствовал, что приближается еще один поворот в разговоре, и боялся его. Что говорить, если спросят об Аменемхете? Обвинить Птахотепа. Пусть за все отвечает он.

– Ведь ваш сын, князь, кажется, достигает в этом году своего четырнадцатилетия, – вступил вдруг Мегила, по-прежнему глядя в пол.

 – Интересно было бы взглянуть на будущего «царского пастуха»!

Бакенсети все понял – они здесь из-за мальчика, но при этом был сбит с толку. Ему совершенно отчетливо почудилось, что серолицый гость, высказывая эту просьбу, не слишком жаждал ее удовлетворения. Хотя, кто его поймет, этого человека. Сердце и уста его принадлежат разным людям.