Тьма египетская

А вот что будет, если их изъять по одному.

Мальчик азартно пыхтел, водя заостренной палочкой. Новейшая система исчисления была кристально простой и ясной, но требовала много писанины.

– Вот.

Продолжая теребить бороденку и улыбаться глазами, Ти одобрительно пробурчал, мол, молодец, молодец. Мальчик и не думал останавливаться.

– Не думайте, учитель, что это все.

– Должен ли я думать, что и высшее числовое умение, умение умножать, тебе ведомо?

Мериптах радостно кивнул и, пошарив вокруг, нащупал рядом на полу большую доску для записей.

Смахнув с нее мошек, слетевшихся туда на едва уловимый запах меда, он выжидательно посмотрел на однорукого. Воздухопомрачение усиливалось. Солнце вплотную уже приблизилось к той черте, с которой начинается его быстрое, самоубийственное падение в пылающий горизонт. Взгляд ученика говорил – скорее, учитель, скорее.

– Хорошо, вот тебе задание. В неком богатом номе есть девятнадцать городов, в каждом из них есть тридцать семь храмов. Если правитель хочет принести достойную жертву в каждом храме в честь наступления Нового года, сколько потребуется ему быков отнять от своих стад?

Мальчик на секунду закрыл глаза.

Ти не успел спросить: «Что, трудное задание?» – как острие стила уже вонзилось в воск. Мериптах писал быстро и еще успевал пояснять по ходу, что он делает.

– Я удваиваю последовательно число тридцать семь. В правом столбце я записываю результаты каждого удвоения, в левом же – обозначаю, сколько раз я удвоил двойку. Это просто, необходимо только терпение.

Мальчик соревновался в скорости с солнцем. Выводя очередную цифру, он всякий раз посматривал в сторону горизонта, и его нервный рот чуть оскаливался.

– Вот, смотрите, учитель, я добрался. Я могу из чисел левого столбца составить число девятнадцать, именно столько городов в нашем богатом номе. Видите, женим единицу, двойку и шестнадцать и получаем девятнадцать. Пока я в левом столбце не добрался до шестнадцати, из других чисел я девятнадцати не получу.

Теперь удвоим последний раз и получим число храмов и жертвенных быков. Пятьсот девяносто два.

Диск солнца был уже перерезан наполовину. Мериптах смотрел на него с радостью и сожалением.

– Посчитать можно все, учитель, не только быков и храмы. Если правильно и долго удваивать цифры, можно достигнуть и миллиона, и десяти миллионов.

В самом низу доски Мериптах последним росчерком тростникового пера изобразил цифру:

0

– Это – десять миллионов.