Тьма египетская

Раз уж этого разговора все равно не избежать, то пусть он состоится сейчас, чем будет нависать над ним как вечная угроза. Кроме того, с этим ранним появлением фиванца исчезает опасность столкнуть его с гостями из Авариса.

Верховный жрец глубоко вздохнул, успокаивая дыхание. Братья были все же не слишком схожи внешне. Старший был крупнее, массивнее и казался внутренне непоколебимым. К тому же брил голову, как и положено египтянину и жрецу. Младший, походя на него морщинами на щеках и выступающим подбородком, носил по-азиатски отпущенные и зачесанные волосы.

Даже сидя неподвижно, казался ерзающим на месте. Даже сохраняя неподвижное выражение лица, заставлял думать, что он сейчас вспыхнет и раскричится.

– Прошло восемь лет, но я узнаю Мемфис. Он тот же. Только хуже. Нигде я не видел ни одного нового дома, ни одной отремонтированной стены. С храмовых пилонов осыпается облицовка и уже нельзя прочесть начертанные там изречения. На парадном крыльце твоего собственного дворца не хватало в тот раз двух плит, теперь не хватает шести.

Бакенсети опустил веки. Он велел себе не спорить с братом по мелочам и не спорил.

– Весь Египет теперь таков. Он разваливается, как старая, никому не нужная постройка. Высосаны уже последние соки, вытянуты последние жилы. Храмы в запустении, жрецы подобны нищим. Народ, лишенный уважения к святыням, гниет заживо и теряет имя своего рода. Ты правитель страны, которая некогда цвела, а теперь от нее осталась лишь сухая скорлупа. И всего этого ты видеть не хочешь.

Ты готов отдать не только Мемфис, но и весь Египет за один благосклонный взгляд этого пожирателя земли нашей.

Князь поднял руку:

– Обо мне ты можешь говорить все, что хочешь, о нем ты не будешь говорить ничего оскорбительного.

– Он…

– Он величайший из людей, и я счастлив, что он некогда выделил меня и приблизил. Я знал высшее, подлинное счастье, и еще большее ждет меня впереди. Ты никакими своими словами не можешь поколебать моего сердца. Ваши храмы мертвы так же, как ваши могилы.

Только тот, кто считает, что живые есть слуги мертвецов, будет тратить последнее на украшение этих бессмысленных каменных нагромождений. Ты и такие, как ты, всю жизнь стоите на страже каменных ящиков, наполненных пылью и тленом, и сами станете пыль и тлен. Вы уже рождаетесь мумиями. Вы…

Аменемхет закрыл глаза и покачал головой.

– Наш разговор не имеет смысла. Нам никогда не сойтись. Мы на все смотрим по-разному.