Тьма египетская

Ему пришлось совершить усилие, чтобы посмотреть в лицо сидящему жрецу. Он увидел широко посаженные немигающие глаза, вертикальные аскетические морщины на щеках, ямку на подбородке. Мысль о чем-то знакомом была первой из появившихся в совершенно пустой от страха голове. Да это же у его отца, князя Бакенсети, есть такие морщины и ямка, только глаза, как бы и такие же, но и совсем другие. Этот человек немного похож на отца, но и совершенно непохож.

– Ты знаешь, кто я? – сказал сидящий так, как могло бы сказать изваяние, совершенно не двигая губами.

Мериптах только сглотнул слюну.

– Я, Аменемхет, верховный жрец храма Амона-Ра в Фивах, старший брат твоего отца и твой дядя.

Мальчик с облегчением упал на колени. О знаменитом фиванском дяде он конечно же слышал, о нем много ходило разговоров при дворе, хотя князь Бакенсети их не одобрял и даже пресекал. О своем брате ничего слышать он не желал и даже старался дать понять всем, что никакого брата на самом деле у него и нет.

Есть только слухи о нем, и те скоро рассеются. Но, пытаясь замалчивать, невольно возвеличиваешь. И в сознании Мериптаха, специально ничуть дядей не занятом, образовалась сияющая гора под названием великий жрец Аменемхет. Увидеть своего сказочного родственника Мериптах никогда и не рассчитывал. И вот он здесь, в кресле у бассейна. Это все равно, если бы к нему в гости явился какой-нибудь из нильских порогов.

– Встань, Мериптах, мне нужно тебя как следует рассмотреть.

Мальчик подчинился, но вставал с возникшим вдруг желанием не оправдать ожиданий дяди, оказаться плохоньким, негодящимся. Но почему-то не было уверенности, что с этим повезет. О, немыслимый, поразительный, с неба упавший в этот сад великий жрец Аменемхет, что я для тебя!

– Подойди ближе, Мериптах.

Меж ними и так было не более трех шагов, и мальчик не понял, в чем смысл просьбы. Каменные губы повторили:

– Подойди ближе. Еще ближе.

Мериптах стоял теперь так, что его колени практически упирались в колени сидящего.

– Сними набедренную повязку.

Приказание было странным, но у мальчика не было сил для сомнений. Привычным движением, как перед отходом ко сну, он обнажился.

– Повернись ко мне спиной.

Пребывая все в том же состоянии общей сбитости с толку, Мериптах сделал и это. Через мгновение он почувствовал – что-то коснулось его левой ягодицы. Жесткое, сухое – палец Аменемхета.