Тьма египетская

В пяти локтях внизу слева стояла тяжелая затхлая вода на дне канала, справа жила своей сухой, сложной жизнью стена папируса. Воздух был густой, тяжелый и несчастный, и мальчику казалось, что он прислушивается к каждому слову его молитвы. Звуки, обыкновенно доносящиеся в этот час из зарослей, с реки, из-за ограды дворца, в этот момент затаились, и тишина сделалась сплошной и осмысленной, она как будто ждала чего-то от маленького гостя. Мальчик начал шептать еще жарче и в уголках глаз появились две горячие капельки, мальчик был благодарен всему миру за тихое участие в его деле.

Справа и чуть сзади, в насекомом храме папирусовой чащи, раздался шорох. Натянутое полотно детского слуха испуганно дрогнуло. Это не рыба. Это не орикс. Это не птица. Ширящийся шорох сообщал о ком-то громадном, кто осторожно, но мощно прокладывает себе дорогу в тростнике.

Молитва мальчика прервалась сама собой. Он хотел было вскочить и броситься вдоль по тропинке, что шла по хребту дамбы к дому, но этот, в тростнике, замер и тем обессилил ноги молившегося.

Он даже голову боялся повернуть в ту сторону.

Крокодил!

Как он мог попасть в дворцовый канал?! Мальчику приходилось видеть, как на главном водозаборе стражники отгоняют обратно в реку желтобрюхих тварей, пытающихся проскользнуть в охраняемые воды. И всегда боялся, что какому-нибудь из чудищ удастся перехитрить или пересилить копья. Решился бы он прийти сюда, зная, с кем ему придется повстречаться?

Может, все-таки броситься изо всех сил к дому?

Но невидимый крокодил успеет выскочить наперерез.

Мальчик не раз видел, как шустро они могут бегать по суше, когда им нужно. Крокодил специально устроился в том месте, откуда удобнее всего напасть. Он уже увидел, что ему нечего бояться, здесь нет людей с оружием, один только мягкий, обнаженный ребенок, и бежать ему некуда.

И тут раздался из кустов голос:

– Как зовут тебя, мальчик?

Голос был низкий, как бы шершавый и немного неправильный. Могло показаться, что это не только не египтянин, но и не человек.

Мальчик не знал, следует ли ему отвечать, но сказал:

– Меня зовут Мериптах.

– Как тебя звали прежде?

– Я давно ничем не болел, поэтому мое имя не менялось.

– Кто твой отец?

– Мой отец Бакенсети, он князь Хут-ка Птаха, правитель нома Зайца.

– Это его дворец там, в конце дамбы?

– Это его дворец. Есть еще один, на северном краю города, и еще есть два дворца, один на острове, другой на берегу озера Фаюме.