Темные воды Тибра

– Что ж, я обещал – я сделал.

– Клянусь всеми стрелами Юпитера-громовержца, я благодарен тебе.

– Я верю тебе и без клятв.

Они обменялись еще несколькими фразами в том же роде. И что интересно: чем дальше, тем больше голос стоявшего на берегу походил на голос того, кто готовился отправиться в плавание.

– И знаешь еще что, напоследок…

– Слушаю тебя.

– Напоследок, «с последним шагом», как говорят в Кампании, ты должен мне кое-что обещать.

– Что еще?! – Чувствовалось, что ночного пастуха это затянувшееся прощание начинало раздражать.

– Обещай мне, что, когда я вернусь, ты примешь меня.

Невидимая в темноте улыбка появилась на губах стоявшего на берегу, и он молча поднял шест. Не услышав ответа, уплывавший заволновался.

– Поклянись! Поклянись, что примешь!

– Клянусь дыханием и здоровьем, как говорят там, откуда я родом.

Плот бесшумно оторвался от берега, зачерпнул немного воды, но лежащего это ничуть не испугало, он даже удовлетворенно захихикал в темноте.

Второй участник ночного приключения постоял некоторое время, опираясь на шест и то ли всматриваясь в сторону удалявшегося плота с телом больного, но счастливого человека, то ли просто размышляя.

И появилась луна.

И оказалось, что роль трагического помощника играл не кто-нибудь, а мальчик примерно четырнадцати лет.

Словно почувствовав, что миру открылась его важная тайна, он отбросил шест, развернулся и быстро побежал по ведущей вверх тропинке.

Часть первая

Югурта

Глава первая

Публий Вариний

107 г.

647 г. от основания Рима

Пропретор «африканской армии» явился в дом Луция Корнелия Суллы на рассвете. В штабе главнокомандующего Гая Мария были наслышаны о той жизни, которой предается в столице вновь назначенный квестор (другими словами, главный интендант) консульского войска, поэтому пропретор явился в старинный патрицианский дворец в полном боевом облачении. Он рассчитывал произвести впечатление на молодого аристократа не только силой обличительного слова, но и своим внешним видом.

– Публий Вариний! – пролепетал едва державшийся на ногах слуга. Но вряд ли он был кем-либо услышан.

Поиграв желваками (оправдывались его худшие подозрения), суровый, по крайней мере на вид, воин решил, что его миссию можно начинать и без особого доклада.

Гранитный пол был усыпан валявшимися в беспорядке цветами, воздух был пропитан винным духом и дыханием аромагических жаровен.