Темные воды Тибра

– Две стражи?! – Сулла потер усталые глаза. – Разведи мне вина.

Поведение секретаря никогда не вызывало у квестора подозрений. Никаких. Сейчас, кажется, начинает вызывать, с ним нужно поговорить.

Но не это сейчас главное. Главное – нумидиец.

Сулла вошел в комнату за триклинием, служившую ему рабочим кабинетом.

Если нумидиец привез положительный ответ, а есть все основания думать, что это именно так…

– Кто здесь?! – громко спросил Сулла, поворачиваясь вокруг своей оси в полной темноте.

Раздался тихий, чуть хрипловатый, но совсем не такой, как у царя Бокха, голос.

– Не надо бояться. Если бы я хотел тебя убить, то мог бы сделать это трижды. Когда ты входил в дом, когда разговаривал со своим любовником, когда шел по галерее. Твои слуги никуда не годятся.

Сулла, мягко ступая, отошел к стене, прижался к ней спиной и вытащил меч.

Вытащить меч беззвучно невозможно.

Раздался неприятный смешок.

– Оставь, оставь, он тебе наверняка не понадобится. Я, например, безоружен.

– Кто ты?

– Прикажи принести свет, когда ты меня рассмотришь внимательно, ты меня, возможно, узнаешь.

Когда приступ растерянности, столь несвойственный Луцию Корнелию Сулле, миновал, он решил поступить так, как советовал шершавый голос, поселившийся в его кабинете. Сулла позвал Метробия.

В комнате появились светильники, и в их коптящем желтоватом свете квестор консульской армии увидел широкое, улыбающееся лицо человека примерно своих лет, все испещренное шрамами, похожими на присосавшихся к коже белых сороконожек.

Принесшему вино Метробию было приказано уйти.

– Нумибиец ждет.

– Позже.

Усыпанный ползучими шрамами гость терпеливо ждал, когда хозяин как следует изучит его. Он достал из складок одежды небольшое бронзовое, ничем не примечательное кольцо.

– У тебя должно быть такое же. Мы обменялись ими однажды прохладным апрельским утром. Мы решили, что если наши души не узнают друг друга, то узнают кольца.

Сулла продолжал молчать.

– Может, мне назвать свое имя? – довольно язвительно улыбнулся ночной посетитель.

– Почему-то я был уверен, что ты погиб.

– Воды Коцита смилостивились надо мною и выбросили на берег, населенный не тенями погибших, а живыми.

Квестор, постепенно приходя в себя, подошел к столу, на котором стоял принесенный Метробием кувшин, и налил себе вина.

– Будешь пить?

– Не-ет, пока нет. Пока не удостоверюсь, что у тебя не пошло на убыль желание избавиться от меня.