Темные воды Тибра

Марий понимал, что пауза слишком затянулась, что надо что-то сказать, ведь это не просто посыльный, а царский сын, но ничего подходящего в голову не приходило.

– Ты воевал против нас?

Волукс кивнул.

– Тебе приходилось убивать римлян?

Царевич снова кивнул.

– Ты ненавидишь нас?

Юноша помолчал, ему не хотелось говорить, но в этой ситуации без слов было не обойтись.

– Я сделаю все, что прикажет мой отец.

Помолчав немного, Марий кивнул. Хороший ответ. Этот звереныш, скорее всего, ненавидит римлян и все римское, но ежели царь мавританский…

В этот момент отворилась дверь и в комнате появился Руф.

Консул изложил суть дела. Римляне переглянулись, но никто не взял слова.

– Я уйду, чтобы не мешать вам думать, – сказал Волукс.

– Я хотел тебя просить об этом, – кивнул Марий.

Когда дверь за мавританским царевичем закрылась, сразу же выступил Карбон.

– Это ловушка.

– Да, – подтвердил Руф, – это ловушка, и расставляет ее не Бокх, а сам Югурта.

– Ездить не надо, – подвел предварительный итог Маркион.

– Клянусь молниями Эриний, они говорят правду, – сказал Марий.

Сулла, молчавший до этого, погладил перья на своем шлеме, откинул немного назад голову.

– Да, когда я увидел этого парня, многое понял. Волукс – большой поклонник Югурты. Нумидийскому царю не повезло с собственным сыном, Оксинта смотрит в нашу сторону, а вот волчата Бокха готовы умереть за Великую Африканскую Лису.

От жара медных светильников было слишком душно в комнате. Марий несколько раз вытирал пот на затылке и под подбородком.

– Ну, а если… это не ловушка?

– Что заставляет тебя в этом сомневаться? – удивился Руф.

Марий, морщась, перевернул полешки в жаровне, еще раз вытер платком свою красную физиономию.

– Есть мелкие детали. Взять хотя бы этого мальчишку. Он не лукавил, не старался показать, что обожает римскую армию. Только воля отца заставила его приехать сюда.

– Нет, – покачал головой Маркион, – это слишком мелкая зацепка, мальчишка мог притвориться…

– Притворяться они умеют, да, – согласился Сулла, – но тут другое, очень сложная игра; такую сложную комбинацию чувств и поступков можно встретить разве что в исполнении Росция, на римских театральных подмостках.